Category Archive мистика и эзотерика

Вещий сон. Ланочка.

Вещие сны мне снились не однажды. Вот один из них.

Ланочка

Много лет назад, когда моей внучке было только 4 годика, она вместе с родителями выезжала на лето в маленькую украинскую деревеньку недалеко от Харькова, и я иногда приезжала в гости к ним из Эстонии.

В один из моих приездов, мы с ней, нагулявшись вдоволь, и начитавшись книг, крепко заснули. И вижу я сон, что мы с внучкой идем вдоль какой-то узенькой дорожки, по обеим сторонам которой растет высокая трава, похожая на полынь, вокруг ничего не видно.
.
Ланочка бежит впереди меня и внезапно выбегает на проезжую дорогу  прямо под колеса быстро несущегося на нее грузовика. Сцена наезда не состоялась, так как в этот момент я проснулась в холодном поту.

Утром Наташа, мамы Ланы, собирается  к кому-то  за натуральным деревенским молоком, это путь неблизкий. Ланочка хочет пойти с ней, но я, вспомнив этот страшный сон, решила никуда не отпускать ее от себя. Обычно внучка с удовольствием оставалась со мной, но в то утро она громко плакала и хотела пойти с мамой.

Но Наташа послушалась меня и не взяла с собой  Ланочку, а вместо этого она взяла свою любимую собачку Дину.  Я жду и жду дочь, а ее все нет. И вот вижу ее вдалеке на дороге, медленно идущую и что-то несущую на руках.

Я побежала к ней  она, рыдая,   несла окровавленную Дину. Трудно описать весь ужас, который мы пережили с ней, затем собачка Дина умерла, я ее похоронила в дальнем углу двора.

Дочь была безутешна и рассказала мне, как все случилось. Ее рассказ был повторением   моего  сна  до мельчайших деталей.

Я пыталась ее утешить, как могла, и рассказала ей мой сон, сказав, что Диночка погибла, но спасла Ланочку…

 

Она меня исцелила

ОНА МЕНЯ ИСЦЕЛИЛА

Начало девяностых годов. После распада СССР в стране разразился кризис, многие лишились работы и голодали.
Мне повезло, я устроилась работать санитаркой в гастроэнтерологическом отделении центральной больницы, поскольку моя престижная карьера потерпела крах и уже никому не была нужна.
Работа включала уборку палат, смену постельного белья и любую помощь, о которой попросят врач или медсестры.
Зато во время рабочего дня я обеспечивалась бесплатным питанием. Более того, помощница поварихи всегда отдавала мне остатки еды, которые не съедали больные, поэтому пара моих любимых собачек также не голодала.

Вынести помощница ничего не могла, боялась потерять работу, а меня никому и в голову не приходило проверять, поэтому я спокойно проходила с сумкой полной продуктов, хотя эти продукты больным больше не были нужны, и их бы просто выбросили.
И вот однажды вечером, возвращаясь после смены домой, я вдруг услышала, как кто-то за моей спиной вскрикнул:

— Эмилия, это ты? —

Я оглянулась, пытаясь рассмотреть за пеленой дождя темную едва проступающую, согнутую фигуру.
Я приостановилась, узнав в мужчине моего бывшего репетитора по английскому языку, он подошел ко мне, его лицо выглядело осунувшимся с темными кругами под глазами.

— Как поживаешь? — из вежливости спросила я.

— Ужасно. Старики, мать и отец, за восемьдесят. Мать на последней стадии рака. Сын и я без работы. Бегал к другу денег занять, а он и сам сидит без денег. Просто не знаю, что делать.

— Пойдем быстро к тебе, а то уже поздно. У меня в сумке полно еды. Я отложу что-то для вас.

Он познакомил меня со всей семьей. Его отец, восьмидесятилетний мужчина, еще сохранил бодрость и ясность ума и был в семье кормчим, скрупулезно планирующим семейный бюджет, который состоял из крохотных пенсий двух стариков.
Дед целыми днями сидел в комнате, все стены которой были заставлены стеллажами с книгами и читал, отрываясь только на приготовление скудной пищи.

— Андрей, познакомь меня с девушкой, — раздался из комнаты мягкий женский голос.

Андрей завел меня в комнату, в которой на кровати лежала седая старушка с удивительно благостным лицом и ясными глазами.
В процессе беседы она поинтересовалась, верующая ли я и крещеная ли я, получив положительные ответы на все вопросы, старушка успокоилась.

С тех пор я часто посещала этот дом, занося им остатки больничной еды. Так мы все дотянули до весны. А весной Андрею неожиданно повезло, и он нашел работу, правда работа была связана с частыми поездками в командировки.
В его отсутствие я посещала его родителей и помогала им, как могла. Мне было очень интересно беседовать с отцом Андрея, начитанным человеком, сохранившим непосредственность и чистоту восприятия жизни, он часто коротко и красиво пересказывал мне сюжеты тех книг, которые я не читала.

Его жена тихо и спокойно угасала, казалось, что боли она не испытывала.
Однажды, возвращаясь домой во второй половине дня, я решила позвонить Николаю Петровичу, так звали отца Андрея, поскольку Андрей был в командировке и, возможно, ему нужна была моя помощь.
В телефонной трубке раздался слабый голос.

— Галина Васильевна только что скончалась, — сказал он трагическим голосом.

— Я сейчас приду. — Благо я была рядом с домом. Быстро заскочив в подъезд, я забежала на третий этаж, позвонила.
Николай Иванович сразу открыл. В доме, кроме него, никого не было.

— Надо кого-нибудь позвать, чтобы начали готовить ее к похоронам, — сказала я.

Он позвонил батюшке в церковь, и вскоре в квартире засуетились три старушки. Они расстелили на полу простыню, перенесли с моей помощью Галину Васильевну на пол и начали ее раздевать.

— Посмотри, — говорили они, — как легко мы ее раздеваем, она как будто подает нам руки. Она сейчас все слышит, что мы говорим.
И правда, она лежала на полу, как живая, а старушки, обмыв тело, уже одевали ее, что-то приговаривая.
Я с ужасом смотрела на эту сцену, участвуя в первый раз в подобной процедуре.
Пришли еще люди, и старушки отпустили меня.
Я, вздохнув с облегчением, пошла домой.
Андрей вернулся из командировки. Галину Васильевну похоронили, батюшка отпел ее прямо на кладбище.

В этой семье я больше не бывала. Их жизнь нормализовалась, Андрей работал.

Однажды вечером я возвращалась домой, уставшая, все тело гудело, руки и ноги разламывались от непонятной боли, меня лихорадило. Я еле дотащилась до дома. Сбросив верхнюю одежду, упала на постель, долго не могла заснуть, ворочаясь с боку на бок.
Посмотрела на часы, уже 12 часов ночи, я закрыла глаза, и вдруг у меня перед глазами появилось изображение обнаженной Галины Васильевны, лежащей на полу в ее комнате, как тогда, когда ее обмывали после смерти.

— «Господи, какой же это сегодня день после ее смерти?» — Я посчитала, это был девятый день.

— Она же сейчас придет. — испугалась я, имея некоторый опыт общения с призраками.

Я открыла глаза. И вдруг со стороны окна, вернее, через окно на меня пошел поток света. Это был не тот свет, которым мы освещаем дома или улицы. Это был свет совсем другой природы. Это был свет любви. Как описать его понятнее, я даже не знаю.
Представьте, что вы кого-то любите, и эта любовь взаимна, и вот вы смотрите на объект своей любви, а он на вас, и вы оба излучаете любовь.
Так вот, ваш поток любви не создаст и тысячной части от мощности того потока любви, что был направлен на меня и который обладал потрясающей созидательной и исцеляющей силой.
Примерно в течение десяти минут я купалась в этом море счастья, с каждой минутой я становилась крепче и здоровее. Этот свет прекратился также внезапно, как и начался.
А я, почувствовав себя здоровой и счастливой, встала с постели, подошла к окну и помахала ей рукой, пытаясь поблагодарить, хотя там уже никого не было…

История вторая . ДОМ С ПРИВИДЕНИЕМ

ДОМ С ПРИВИДЕНИЕМ

Несколько лет я прожила в одном маленьком городке в стандартной благоустроенной квартире, оставив без присмотра большой яблоневый сад и маленький домик, где я жила прежде.Яблоневый сад занимал достаточно большой прямоугольный участок, граничащий с одной стороны с участком такой же формы, принадлежащим другому хозяину. Соседний участок был пустынным, и только в его центре стояла высокая развесистая яблоня, левее которой возвышался большой кирпичный дом, с зияющими пустотой глазницами окон, хлопающей от ветра дверью и местами недоделанной крышей, через отверстия в которой капал дождь на еще непокрытый досками земляной пол.

Проснувшись однажды утром, я почувствовала небольшую депрессию, не понимая ее причину, я, пожав плечами, продолжала заниматься текущими делами. Но почему-то мысли мои все время переключались на яблоневый сад, находящийся на расстоянии 50 километров от места моего пребывания. Я не знаю, но каким-то седьмым чувством я ощущала непонятный свет, идущий от этого дома и зовущий меня туда. В конце концов, я решила, что, видимо, мои яблони страдают от запущения и нуждаются в уходе, отчего у меня и возникают разные видения.

Прошло несколько недель, а непонятный свет все призывал меня в яблоневый сад. Вот тогда-то я и решила выехать на старое место жительства и заняться яблонями. Время было подходящее. Стояла ранняя весна. Сев в свой старенький «Фольксваген» и, погрузив все необходимое, я отправилась на место, где прожила немало счастливых лет и которое сейчас было обветшавшим и заброшенным. Сад одичал, яблони разрослись как в ширину, так и в высоту, ветки соседних деревьев, находящихся раньше на достаточном расстоянии, касались друг друга, а иногда даже переплетались друг с другом. Было ветрено, деревья угрожающе шелестели листвой и скрипели, словно выражали свое неудовольствие. Трава была по пояс. Я выгрузила вещи из машины, внесла их в небольшой домик. По углам комнаты кудрявилась паутина, все было покрыто тонким слоем пыли. Я растопила русскую печь, чтобы прогреться на печи, смела паутину, вытерла пыль, разложила привезенные вещи.

Зажгла керосиновую лампу, так как в этот район, который считался дачным, так и не подвели электричество.Поужинала, забралась на печь, которая уже прогрелась, лампу немного увернула, в комнате стоял полумрак. Мой верный друг — доберман Ремзес, наконец, успокоился и устроился у входной двери.

Я заснула крепким и спокойным сном, чувствуя себя в полной безопасности рядом с моим сильным, мускулистым, необыкновенно проворным и при необходимости злобным защитником, прошедшим специальную дрессировку. Мой темно коричневый красавец (каждый четвертый доберман рождается коричневым) был мой самый лучший, самый надежный друг, который понимал меня с полуслова.

Ночь прошла спокойно. Утро было солнечное и безветренное. И мрачное вечернее состояние окружающей среды было стерто и забыто радостным и спокойным утром. Я достала старую, но удивительно, что по-прежнему острую косу и с непотерянной сноровкой скосила траву вокруг яблонь. Затем стала обрезать яблони, складывая обрезанные ветки в кучки, которые затем переносила на соседний участок, где стояла железная бочка для сжигания мусора. И вот с этого момента со мной начали происходить досадные для меня вещи: я постоянно теряла инструменты, которыми пользовалась во время работы.

То потеряется пила, то молоток, то ножницы для обрезки веток. Я хожу по кругу и никак не могу их найти, потом они неожиданно появляются на том месте, где я их только что искала. Внезапно, почувствовав чье-то присутствие за своей спиной, я слегка повернула голову и даже не своими глазами, а каким-то непонятным мне седьмым чувством увидела невысокого мужчину, стоящего позади меня. Мужчина был одет в темный рабочий комбинезон из хлопчатобумажной ткани, большие синие глаза прятались в глубоких глазницах, на голове короткие темные, почти черные, волосы и небольшая черная бородка. Поскольку я уже имела опыт общения с призраками, то эта встреча не испугала меня, хотя небольшой холодок пробежал по телу. Со мной не случалось такого, чтобы они появлялись ранним утром, и в таком явном человеческом виде я видела призрака впервые.

Я знала, что надо с ним разговаривать и успокоить его, сказать, что я ничего плохого не собираюсь делать на его участке земли.

— Знаешь, я пришла к тебе только, чтобы сжечь вот эти ветки, поскольку на моем участке нет железной бочки, а жечь на земле опасно, иногда поднимается сильный ветер и может возникнуть пожар и перекинуться и на твой, и на мой дома. Я вот сейчас почищу мой участок, а потом почищу и твой и посажу на нем красивые цветы.
Закончив разговор, я продолжила работу и в процессе работы поняла, что я успокоила призрака, поскольку мои инструменты перестали пропадать.

Я так и не могла понять, почему появление призраков вызывает у людей страх и разные негативные чувства, почему люди боятся их, видимо, для этого есть какие-то основания.

Но они ведь тоже люди, вернее, бывшие люди. И что они чувствуют? О чем они думают? И только после смерти мы об этом узнаем. А при жизни нам этого знать не дано.

И очень жаль. Но все же мне нужно было разобраться с этим мужчиной — призраком. Кто он? Как давно он здесь?

«Попробую поговорить с соседкой», — решила я.

С противоположной стороны от этого дома с привидением со мной граничил аналогичный по размерам участок с покосившейся от времени бревенчатой избушкой, когда-то построенной замечательным мастером, отделавшим всю избушку деревянной резьбой, или, как ее еще называли, кружевом. В доме жила одинокая старушка лет восьмидесяти, а замечательным мастером был ее муж, который умер лет пять назад. Детей им Бог не дал, и поэтому она жила вместе с целой стаей собак, больших и маленьких, которые были когда-то бродячими. Ее владения были огорожены высоким глухим забором, поэтому я вышла на дорогу и постучала железным кольцом, висящим на болте, вкрученном в деревянную дверь. Кольцо заменяло и ручку, и звонок одновременно.

— Марфа! — крикнула я. За дверью раздались шаркающие шаги.

— Это ты, Груша?

— Нет, это я, Эмилия.

Заскрипел железный засов, и дверь отворилась.

— Сколько лет, сколько зим? И чего тебя сюда принесла нелегкая? — выглядывая из-за двери, спросила Марфа, постаревшая и немного сгорбившаяся с тех пор, как я видела ее в последний раз. Но ее глаза по прежнему блестели, как у молодой.

— Ну, заходи.

— Да у меня только один вопрос к тебе.

— Заходи, заходи. В ногах правды нет. Я как раз пирожки испекла из ржаной муки с картошечкой, на опаре. Пышные, мягкие. Давай заходи. Чайку попьем, побалакаем. Чай у меня целебный, травяной, сама травку собирала по утренней росе, -радостно приглашала Марфа.

Я зашла в избу, на столе стоял самовар и горкой на блюде возвышались аппетитные пирожки.Марфа налила душистого чая в эмалированные кружки и поставила плошечку с медом. Я присела на скамью около стола и с удовольствием налегла на пирожки.

— Слушай, Марфа, чей это участок с недостроенным кирпичным домом около меня?

— Лет десять назад пришел сюда мужичонка, такой чернявенький, невысокий, с бороденкой, но глаза светлые. Так рьяно за строительство взялся, потом пропал и до сих пор не появляется, уже лет восемь с тех пор прошло.

— И что, он с тех пор так ни разу и не появлялся? — удивилась я.

— Ни разу, — подтвердила Марфа.

Мы еще поболтали с Марфой о том, о сем, и я пошла в свой домик, где меня ожидал преданный Ремзес. Вечерело. Рваные тучи затягивали небо. Ветер усиливался. Я решила лечь пораньше, чтобы часов с пяти утра начать работу и завтра же закончить ее, а к вечеру отправиться домой. Соседство с призраком угнетало меня, несмотря на мой опыт общения с ними. Ночь прошла спокойно. Я проснулась рано утром, позавтракала пирожками, что дала мне Марфа, покормила Ремзеса и вышла на улицу, чтобы начать работу. Но на всякий случай для страховки повесила на шею мой мобильный телефон, в память которого была скачана мантра ОМ, которую я всегда использую для защиты от негативных сил как этого мира, так и потустороннего.

Я = сугубо православный человек и знаю, что лучшая защита от демонов — это посещение церковной службы, затем исповедь и причастие, после этого очищения ни один демон тебя не тронет. Но поскольку церковь далеко от моего жилища, и я часто бываю в разъездах, и, кроме этого, считаю, что во всех религиозных направлениях есть общее зерно, поэтому я часто использую индийские мантры, чтобы защитить себя.

С твердым намерением закончить сегодня уборку сада я оделась, повесила на шею мобильный телефон, собрала все инструменты и вышла в сад. Я подошла к краю своего участка, граничившего с участком призрака, именно здесь остался кусок недоделанной работы, включила мантру ОМ и начала работу, стараясь ни на что не обращать внимания. Очистив эту часть своего участка, я, как и обещала, перешла на участок соседа-привидения и стала чистить его участок, все время ощущая его где-то неподалеку. Пока я очищала свой участок, я чувствовала, что он ждет и зовет меня на свою территорию.  Мантра ОМ, имеющая продолжительность 45 минут, играла не переставая, плейер стоял в режиме непрерывной работы. После трех часов работы я устала и решила сделать перерыв и отдохнуть.

Я сказала ему:

— Я отойду на часок, отдохну, потом снова приду.

Когда я вернулась через час на этот участок, то прежде всего меня охватило необыкновенное чувство счастья и свободы. Я не понимала, в чем дело. Я огляделась, зачем-то посмотрела вверх, в небо, и поняла, что именно оттуда на меня идут лучи счастья от души, освобожденной из плена, в котором она находилась в течение долгих лет, которая мне сигналила:

— Я счастлив, я счастлив, я свободен! Благодарю тебя!

Я не увидела, а почувствовала эту маленькую звездочку, которая стремительно неслась вверх и которую уже не интересовало ничто земное.
Я остановила работу на его участке, она уже была не нужна ему. Правда, недалеко лежали две сущности, как две половинки скорлупки от яйца, из которого вылупился цыпленок.
Они воплощали все негативное, что было в этом человеке и, видимо, негатива было достаточно много, поскольку столько времени и усилий потребовалось, чтобы выпустить его чистую душу из заточения.
Эти сущности представляли опасность для меня в том случае, если они вдруг ко мне прицепятся и начнут управлять моей жизнью. Но, к счастью, они покружились вокруг меня, даже пролетели некоторое расстояние за машиной, когда я уезжала, но прицепиться им так и не удалось.
Видимо, у меня, очищенной мантрой ОМ, они не нашли достаточно грязного места, за которое могли бы прицепиться.
До сих пор я вспоминаю этот случай и никак не могу понять, почему призрак выбрал именно меня для освобождения его души. И как он меня нашел?

 

Мистические истории из жизни автора

История первая, в которой изменены имена и место действия.
ТРАГЕДИЯ В ПАРАЛЛЕЛЬНОМ МИРЕ

Эмилия подошла к компьютеру и просмотрела почту.
— О, господи! Опять Лукас! Что же у дочери стряслось? — Она внимательно прочитала письмо на английском. Лукас — бельгиец, поэтому общались они на международном английском языке.
Вот уже три года дочь замужем за этим странным бельгийцем. Внешне были соблюдены все формы: у Лукаса — хорошая карьера в банке, он — человек религиозный, систематически посещающий церковь, материально помогает Максиму, сыну Лизы от первого брака. Но вел он себя очень странно.
После работы, придя домой, он ужинал в семейном кругу, обсуждал все новости с Лизой и Максимом, потом принимал душ и шел в кабинет, запирался в нем и выходил оттуда только утром, затем опять завтракал в тесном домашнем кругу и уходил на работу. И этот цикл продолжался изо дня в день.
Лиза с каждым днем становилась все более нервной, не получая должного мужского внимания, и часто ссорилась со своим мужем.

После каждой ссоры Лукас писал письмо Эмилии, жалуясь последней на ужасное поведение Лизы. Эмилия жалела его, зная о его трудной судьбе, он не помнил своих родителей и вырос приемным ребенком в чужой семье. Она старалась его успокоить и примирить с Лизой.
С другой стороны, Лиза постоянно звонила ей, и они обсуждали странное поведение Лукаса.
— Может быть, он импотент? — предполагала Эмилия.
— Да нет, с этим у него все в порядке, — отвечала Лиза.
— Возможно, он нетрадиционной ориентации? — Ведь у них на Западе какой только фантазии не встретишь! — говорила Эмилия.
— Это просто невозможно, поскольку вся его жизнь проходит на моих глазах, я знаю всех его друзей и знакомых, — объясняла Лиза.
— В чем же тогда дело? — удивлялась Эмилия. — Может быть, он просто не любит тебя?
— Не знаю. Но он всегда мне дарит цветы и разные подарки, словно он от меня без ума. Но я так жить не могу. Я — молодая женщина и мне нужен нормальный мужчина. Я буду с ним разводиться, — категорично заявляла Лиза.

А Лукас, как выяснилось позже, имел плохую наследственность, его мать страдала шизофренией и находилась пожизненно в специальном заведении, у его брата также наблюдались некоторые отклонения в психике, поэтому брат иногда принимал психотропные препараты.
Лукасу же удавалось справляться со своей психикой, но по вечерам на него наваливались приступы депрессии, поэтому он предпочитал бороться с ними в одиночку и по вечерам, запершись в кабинете, он подолгу играл в компьютерные игры или болтал с друзьями через Skype, и это его успокаивало, потом он засыпал и утром просыпался абсолютно здоровым.
Такой образ жизни он выбрал после того, как несколько вечеров, проведенных в одной спальне с женой, закончились скандалом, и тогда он переселился в свой кабинет и стал там проводить ночи.
Он понимал, что причина этих ссор была в нем, поскольку Лиза была его вторая жена, а первая сбежала от него из-за его ужасного характера. Но он боялся потерять Лизу, поскольку жизнь в одиночестве усиливала его депрессию.
Но, несмотря ни на что, Лиза развелась с ним. Бедный Лукас тяжело переживал развод, одиночество угнетало его, депрессия усиливалась.

В тот вечер он не спешил домой, там его никто не ждал, поэтому он медленно прогуливался по улице.
Его внимание привлекла молодая стройная женщина, рядом с которой шли двое детей 3—4 лет. У детей в руках было по куску простого хлеба, который они с аппетитом уплетали.
Лукас быстро подбежал к киоску, стоящему неподалеку, и купил две шоколадки, затем догнал женщину с детьми и вручил им по шоколадке.
Дети обрадовались.
— Как тебя зовут? — спросил он женщину.
Она что-то проговорила на непонятном языке. Тогда Лукас ткнул указательным пальцем себе в грудь и протяжно произнес:
— Лу-укаас!
Женщина певуче ответила:
— Ма-атильда…
Они продолжали идти вместе, вдруг Матильда повернула, и они подошли к большому желтоватому двухэтажному дому. Лукас узнал этот дом. Это был социальный дом, где размещались беженцы из разных стран.
Матильда начала подниматься по лестнице, Лукас остановился в нерешительности, дети схватили его за руки и потянули за собой. Матильда улыбалась, видно было, что она не возражает.
Они вошли в большой холл, и навстречу им выскочили еще трое детей разного возраста от 7 до 10 лет. Они бойко заговорили с матерью на непонятном языке.
Матильда что-то им грустно отвечала. Дети заплакали. Расстроенный Лукас ничего не мог понять. Тогда он спросил по английски:

— Что случилось? —

К счастью, один из мальчиков понял его и ответил:

— Мы голодные, мы хотим есть, а маме не дали пособие.

— Подождите, я быстро, я сейчас вернусь. —

Лукас выскочил на улицу.

Неподалеку находился большой супермаркет. Он наполнил две сумки продуктами и вскоре вернулся к несчастным детям.
Все сели за стол, и начался пир. Лукас чувствовал себя счастливым среди группы доброжелательных детей разного возраста с ласковой мамой, не впавшей в панику в этой страшной ситуации.
Депрессии как не бывало. Он был нужен этим людям. Это его поддерживало на плаву. Он стал частым гостем в их семье. Боль в душе постепенно сглаживалась, незаметно отношения с Матильдой стали близкими. Он очнулся только тогда, когда Матильда сказала ему, что она беременна и будет рожать ребенка, поскольку ее религия запрещает делать аборты.

Лукас испытал огромный шок. Как человек религиозный, он должен был жениться на Матильде. Но общество его не поймет. А что будет с его репутацией в банке, где он работал? Коллеги явно осудят его.
А эти пять детей тоже должны стать его детьми. Ведь их надо поднять, выучить, — ситуация была шоковой. Что делать? Лукас не мог найти выход из создавшегося положения. Он метался, нервничал. Но беда не приходит одна.
Среди беженцев часто встречались преступники, принявшие статус беженцев, чтобы избежать наказания. Так и среди друзей Матильды было несколько темных личностей, которые обратили внимание на денежного мужчину, что стал похаживать к ней.
Особенно зол был албанец Илир, раньше он время от времени заглядывал к Матильде и состоял с ней в близких отношениях, а теперь она отвернулась от него.
Илир подговорил своего приятеля Прека, тоже албанца, убрать Лукаса, он сказал приятелю, что денег у этого мужика куры не клюют.
Лукас жил в маленьком городке просто и открыто, там люди на ночь никогда не закрывали двери.
Илир все разведал. Он приготовил тонкую и прочную капроновую веревку.
Но Прек все же сомневался:

— Слушай, мы только что из одной истории выпутались, приехали сюда, получили статус беженцев, сидим чистенькие. А вдруг попадемся?

— Не бойся, у меня есть хорошая идея, 100% алиби, — ответил уверенно Илир, горячая кровь которого кипела от ревности, и в тот момент он даже не думал о деньгах.

— Ну, хорошо, твоих денег будет 60%, а моих — 40 — пообещал Илир.

— Ладно, по рукам! — согласился Прек, стукнув с силой своей ладонью по ладони Илира. Он знал — Илир не обманет.

И однажды темной безлунной ночью они явились в дом к Лукасу. Лукас не спал и сидел в гостиной, читая интересную книгу, которая давала ему возможность справиться с депрессией. Он с удивлением посмотрел на непрошеных гостей, не ожидая ничего плохого.
Оба проходимца владели английским языком. Прек молчал, заговорил Илир:

— Слушай, моя сестра сказала, что она ждет твоего ребенка. Жениться на ней ты, конечно, не собираешься. Но ты должен ей помочь материально, а потом оставить ее в покое. Сейчас ты дашь мне деньги, а потом напишешь ей записку!

— Но у меня нет денег, — ответил Лукас.

— Я понимаю, что у тебя нет наличных денег, но на карточке ведь деньги есть. Давай карточку и пароль к ней.

Дело принимало странный оборот, и Лукас начал понимать, что в этой ситуации кроется что-то опасное для него.

— Но и на карточке очень мало денег. Я, конечно, могу завтра достать нужные деньги и передать их вам.

— Может, подождем до завтра? — спросил Прек Илира на албанском.

— Ни в коем случае, завтра он настучит на нас, куда надо, и мы снова загремим в тюрьму. Я не верю, что у него на карточке нет денег.

— Нет, давай нам карточку, мы не можем ждать до завтра, мой друг посидит с тобой, а я пойду и сниму деньги, автомат здесь совсем рядом, около магазина. — настаивал Илир.

— Так будет лучше, теперь уж он точно не соврет и даст нам правильный пароль. — сказал Илир на албанском.

Лукас достал карточку и назвал пароль, холодок неосознанного страха пробежал по его телу.

— А теперь пиши записку. Не надо много писать и расстраивать сестру. Напиши просто — «Я тебя люблю, но не могу поступить иначе.» Я передам ей записку и деньги, она, конечно, огорчится, но быстро успокоится, увидев деньги.
Лукас как заколдованный последовал совету Илира и, написав записку, передал ее Илиру, затем достал карточку, назвал пароль, и также отдал ее Илиру.

— Ну все, порядок! — успокоился Илир. И затем дал инструкции Преку: — Теперь хватай его сзади и зажми ему рот, я быстро делаю петлю, и мы его туда засунем, вон видишь и крюк есть в потолке, как будто для этого приготовлен.

Прек железной хваткой тренированных рук схватил Лукаса и зажал ему рот.
Вырваться и даже пошевелиться в этих руках было невозможно. Илир снял обувь, запрыгнул на стол и быстро умелыми руками продернул веревку и сделал петлю. Затем соскочил со стола, вытащил из кармана кусок длинной ткани и, замотав Лукасу рот и связав за спиной руки, надел ему на шею петлю и затянул ее.
Когда Лукас перестал дышать, они подтянули тело к потолку на небольшой высоте от пола, положили около ног перевернутую табуретку, развязали руки, и освободили рот.

— Посмотри, не осталось ли на руках следов, и помассируй их, — сказал Илир.

— Все в порядке, — ответил Прек.

— Быстро ставим стол на место, клади записку на стол и уходим.

Бандиты выключили свет и вышли. Было темно и тихо, городок мирно спал.
Они подошли к автомату, чтобы снять деньги, но на счету оказалась всего какая-то мелочь, денег не было. Прек ударил Илира. Бандиты сцепились в драке, но потом опомнились и побежали подальше от места преступления.
А в нескольких тысячах километров от этого места, в другой стране, в ужасе проснулась Эмилия, она только что видела во сне Лукаса, и он ей говорил трагическим голосом:

— Они просят деньги, но у меня совсем нет денег на карточке, я все потратил на Матильду и ее детей.

— Что бы это все значило? — думала Эмилия. — Не к добру это.

Вечером позвонила Лиза и сказала тихим и грустным голосом:
— Беда, мама, Лукаса больше нет.

— В чем дело? Как нет?

— Он покончил жизнь самоубийством.

— Как покончил? — ужаснулась Эмилия, Лукас был ей как сын.

А в квартире Лукаса следователи осматривали место происшествия и также подтвердили заключение полиции: «Самоубийство».

А Лукас в это время смотрел на все происходящее в комнате и пытался всем присутствующим сказать:

— Неправда. Я здесь, я живой. Да, они меня убили, но я остался живым. — Хотя никто его не слышал. Он находился в том же самом шоковом состоянии, в каком был, когда его засовывали в петлю, и ему хотелось рассказать обо всем этом понимающему человеку и даже заявить в полицию.

— Эмилия… Надо рассказать все Эмилии, она меня поймет. Она меня всегда выслушивала и понимала, — решил он.

Удивительно, что, не успев подумать об Эмилии, он оказался рядом с ней. Эмилия сидела за маленьким компьютером и рассматривала фотографии Лукаса, которые в большом количестве имелись в интернете.

Лукас подошел к ней, но она на него не реагировала, он тронул ее за плечо, она что-то почувствовала и повернулась к нему, потом встала, он стал ей рассказывать про то, что с ним произошло, ему казалось, что Эмилия понимает его, потому что она вдруг заплакала.

А Эмилия, проснувшись, вспомнила про Лукаса, про его самоубийство, у нее никак не укладывалось в голове, что он мог так поступить, ведь он же верующий христианин, а в христианстве самоубийство — это самый большой грех. Она встала, вдруг горе с невероятной силой окутало ее со всех сторон, она пошатнулась, рыдания сдавили ей грудь, и слезы полились из глаз ручьем.

— Боже, как жалко его! — простонала Эмилия.

— Наконец-то меня услышали, — подумал Лукас, — Надо сказать обо всем Лизе.

Только он подумал о Лизе, как увидел, что находится в ее комнате.

Лиза завтракала и с горечью думала о Лукасе и о своей неудавшейся жизни.

Вдруг слезы полились ручьем у нее из глаз, когда она начала думать о Лукасе, о его несчастной смерти.

— Боже! Какое страдание! — подумала Лиза.

— Хорошо, что меня здесь тоже услышали, — подумал Лукас и полетел дальше.

Эмилия успокоилась. Она пережила настоящий шок и никак не могла понять, почему так быстро вышла из этого шока. Она, конечно, любила Лукаса, но не настолько, чтобы вот так убиваться до потери сознания.

Она задумалась:
— Видимо, он был здесь. Но почему же он пришел так быстро? Говорят, что душа покидает тело только на девятый день, — думала она, — А сегодня только второй день. Видимо, мечется, мечется, сожалеет о содеянном. Надо пойти в церковь и заказать молебен. Но ведь самоубийц, кажется, не отпевают. А кто знает, как он умер? И почему мне приснился этот сон про его банковский счет, и кто у него просил денег? Надо помочь ему определиться в том мире. Надо помолиться за него.

И Эмилия отправилась в церковь.
А Лиза по прежнему сидела в полушоковом состоянии и думала о том, как трудно пережить смерть мужа, пусть даже и бывшего.
В церкви служба уже закончилась, но женщина, убиравшая помещение и огарки свечей, обратила внимание на состояние Эмилии, она подошла к ней и предложила:

— А вы подойдите к Батюшке, он сейчас на своем месте, исповедуйтесь, поговорите с ним.

Эмилия последовала ее совету. Она исповедовалась, поговорила, батюшка перекрестил ее, отпустил ей грехи, и Эмилия вышла из церкви, как заново рожденная. её депрессия прошла. Она отправилась на свою послеобеденную работу. Закончила работу поздно. Уже стемнело, но улица хорошо освещалась фонарями. Выйдя из подъезда, она вдруг почувствовала, что к ней приближается какой-то сгусток темной энергии, несущий непомерное и разрушительное страдание, подобное тому, что она уже пережила сегодня днем.

Она мысленно сделала удар по этому сгустку.
— Уйди, отстань, — сказала она ему довольно грубо.

Он отстал, но Эмилия не успела сделать и двух шагов, как на абсолютно ровном месте упала и ударилась об асфальт, с такой силой, словно получила в спину удар. Но никакого удара не было по крайней мере она его не почувствовала.
Это было странно: Эмилия, в прошлом хорошая спортсменка, умела правильно сгруппироваться, когда падала, поэтому никогда не имела ни переломов, ни ушибов.

«А что сейчас? Я ведь даже не понимала, что я падаю, поэтому и не смогла сгруппироваться. А почему я не понимала? Потому что меня уронила какая-то сила, которую я даже не смогла ощутить».

Эмилия лежала и думала. Лежала она потому, что не могла встать, сильно ударившись животом, удар пришелся под дых, и дыхание медленно возвращалось к ней.
Во-вторых, при падении левая рука у нее вывернулась, и в руке была нестерпимая боль. Она даже подумала, что сломала ее.
Наконец, она встала, отряхнулась правой рукой, ощупала левую; убедившись, что перелома нет, а просто сильный ушиб, она медленно заковыляла к остановке. Рука у Эмилии восстанавливалась более полугода.
По прошествии 40 дней после смерти Лукаса, у Эмилии было ясное видение, что Лукас, чистый, как младенец, в образе ангела ушел в небо. Это было для нее еще одним подтверждением, что Лукас не самоубийца, а его убили, поскольку самоубийцы не уходят в небо.

***

Жизнь продолжала идти то большими, то маленькими шагами, началось лето, июнь. И однажды днем, сидя дома, Эмилия вдруг почувствовала на себе чей-то серьезный взгляд. Внимательно присмотревшись, она увидела, что это Лукас пришел к ней и смотрит на нее с потолка очень серьезно и что-то хочет спросить у нее…

— Что ему надо, что он хочет спросить у меня? — подумала она, не поняв цели его визита. Но на всякий случай сказала:

— Не волнуйся, Лукас, все будет в порядке.- После этих слов Лукас исчез, вернее, не исчез, а спрятался, а, может быть, превратился в невидимку, Эмилия не знала, как интерпретировать его исчезновение, хотя чувствовала, что он все еще находился в ее квартире. Пробыл он у нее дня три и потом исчез.

Лиза по-прежнему была в стрессовом состоянии, это продолжалось до тех, пока у Матильды не родился сын, отцом которого был Лукас, мальчик очень походил на него.
Лиза позвонила Эмилии и сказала об этом, но с небольшой задержкой примерно на неделю.
— Ах, вот зачем Лукас приходил ко мне неделю назад! — поняла Эмилия. — Он приходил, чтобы сказать мне, что у него родился сын!
После рождения ребенка жизнь пошла более ли менее спокойная. Лукас больше не приходил, видимо, он все время проводил около сына, Лиза тоже успокоилась.
И Эмилия вспомнила, что в пригороде у нее остался заброшенный домик, где Лукас с Лизой проводили свой медовый месяц.
Она решила продать этот домик, чтобы стереть из памяти все грустные воспоминания.
Дорога была длинной, около 200 километров, нужно было забрать все вещи и увезти их, а потом уже дать объявление о продаже.
Эмилия припарковалась около домика, собрала все, погрузила в машину и остановилась на минуту, чтобы оглядеться и проверить не забыла ли она чего. И вдруг она почувствовала, как депрессия вихрем налетела на нее.

— «Да что же это такое? Что за тоска такая? И почему мне вдруг стало жаль продавать этот дом. Реально, я не хочу его продавать. А ведь я только что хотела сделать это. Отчего мое желание так быстро изменилось? Все понятно — это Лукас здесь и заражает меня своим состоянием,» — подумала Эмилия.
— Лукас, ну, что же делать? Ситуация изменилась и дом сейчас никому не нужен.
Обратилась она в пустоту к Лукасу, который не ожидал такой чувствительности от Эмилии и быстро исчез, с его исчезновением исчезли и все мысли о том, что дом не стоит продавать.
Эмилия быстро села в машину и поехала домой. Проезжая мимо дубовой аллеи, она вспомнила, что именно здесь после свадьбы гуляли Лукас и Лиза, взявшись за руки, они весело смеялись и были такие счастливые.
И вдруг она увидела Лукаса, летящего вдоль аллеи рядом с ее машиной. Это видение продолжалось не более минуты, после чего он исчез.

***
Послесловие. И вот уже прошло несколько лет. Дом так и стоит, не проданным. Лиза вышла замуж, у нее родился сын. Она счастлива в последнем браке. Новая семья часто посещает старый дом. А Лиза иногда, с грустным и задумчивым лицом, гуляет одна по дубовой аллее. И никто не знает, о чем она думает.

Есть ли жизнь после смерти?

Есть ли жизнь после смерти? Некоторые предположения.
Современная наука, на данном этапе своего развития, уже не отвергает огульно многие метафизические положения, пришедшие к нам из разных религий и теологических доктрин. Всё чаще в различных изданиях появляются публикации, доказывающие несостоятельность материалистических концепций прошлых лет.

С другой стороны, и религия потихоньку выходит за уровень легенд и бабкиных сказок. Похоже мы находимся на рубеже некоего революционного прорыва, качественного скачка, как с той, так и с другой стороны.

Издано множество статей, затрагивающих тему доказательства существования единого творческого начала во вселенной (иными словами БОГА), а также продолжения разумной жизни человека после его биологической смерти.

В США физик-теоретик Роберт Ланца из университета Wake Forest в Северной Каролине доказывает существование жизни после смерти с помощью квантовой физики, сообщает ТСН.

Ученый утверждает, что понятие о смерти существует лишь потому, что со времен античной Греции человечество приняло биоцентрическую теорию, согласно которой жизнь творит мир, а не наоборот.

Ученый утверждает, что смерть не является окончательным завершением жизни, а скорее всего переходом в другой параллельный мир, где ее нет.

Выход в свет первой книги «Жизнь после смерти» Раймонда Моуди (существуют различные варианты перевода) существенно подорвал устоявшиеся ортодоксальные воззрения на момент перехода между жизнью и смертью.

Этот американский врач собрал многочисленные описания «посмертного опыта» реанимированных пациентов.

Доктор естественных наук Эугенюс Кугис из Института полупроводников Академии наук Литвы установил, что в момент смерти человек теряет от 3 до 7 граммов, что, по мнению специалиста, и является весом души…

Вывод, к которому пришли исследователи в результате экспериментов, потрясает все материалистические устои науки — основная программа развития организма хранится вовсе не в ДНК, а в областях тонко энергетических полей! Спиральная молекула ДНК — всего лишь приемник, сотворенный из плотной материи, позволяющий организму получать «сверху» необходимую информацию…

Проблема жизни после смерти не так давно обсуждалась на международной конференции в Дюссельдорфе…

…Человек в своей глубинной структуре обладает трансцендентной реальностью, которая реагирует с внешней, материальной реальностью лишь посредством пяти органов чувств.

Остается предположить, что материя — это еще не вся реальность.
Чрезвычайно любопытна работа доктора Рудольфа Шварца «Как живут мертвые», представляющая собой попытку исследования потустороннего мира…

Физика стоит на рубеже величайших перемен, на пороге признания паранормальных сил Духа.

Летучий парусник

Когда мешает искушенье
Душевный обрести покой,
Плени свое воображенье
Реальностью над головой,
Где, задавая ночи ритм,
Скользит вдоль звездной тишины
Летучий парусник с открытым
Иллюминатором луны.

Мост

Я вижу сквозь годы и стены,
Я слышу движение звёзд.
Из первоматерии пены
Я строю в нездешнее мост.

Непрочны и шатки ступени,
Неровны и смяты углы,
Но песни былых поколений
В мои откровенья легли.

И кружат голодные тени,
И треплют седые власы…
И вновь я шагаю сквозь стены
Вослед твоей вечной красы!

Больная цивилизация

 

Цивилизация, простите, вы больны…
Живой водой, как в детстве, не напиться.
Каким-то смрадом легкие полны.
Из крана — Менделеева таблица…

Повсюду метастазы автострад
И выхлопные трубы на колесах.
Загажен до предела Райский сад,
И города по голени в отбросах.

От человечества за ваш огромный труд
И за науку вам, спасибо, Нобель!
Из лучших лучшим Премию дадут,
Но сколько жизней динамит угробил?!

А скольких утопил подводный флот?
В сравненье с ним «Титаник»- это мизер.
И от танкистов-  слава и почет
И пламенный поклон семейству Дизель…

Наука, не спеши, заклятый друг,
Еще не расшифрована баллада,
Как Землю перевел на новый круг
Атлантами запущенный коллайдер…

Не зря, кто выжил, после отмечали:
«Во многих знаний —  многая печали…»

Фауна против войны

На подлянку, ой, щедры
Времена лихие-
Боевые комары
Колят малярию.
Не  идет солдатский труд,
Если в каждом ухе
Перепонку им грызут
Боевые мухи.

Осы вылетят чуть свет
Жалить грозной тучей.
По ночам спасенье нет
От мышей летучих.
Бой затихнет поутру,
Если в обороне
Не доставят кенгуру
Повремя патроны…

Для нейтральной полосы,
Говорят,  полезны
Боевые страусы
С клювами железными.
Это вроде птицы лишь,
Да солдаты ропщут,
Что от них не убежишь:
Заклюют- затопчут…

Этюд. Возможности поэзии

Резервы стихотерапии
Обдумываю, а пока
Ищу законы симметрии
В кристаллографии стиха.

P.S. РОЛик раскроет тему- наслаждайтесь: