Тематика циклы стихов

Железная дорога

1- Начало пути

Так хочется, хотя бы иногда,
поразмышлять на отдыхе о главном…
и вот меня везет моя судьба,
вагонами покачивая плавно.
А ветер гладит руку, как дитя,
и занавескам щеки надувает;
забьется в щель, задумчиво свистя,
без ветра путешествий не бывает!

То подбирает аккомпанемент
на арфе телеграфно-столбовой,
для ветра — это струнный инструмент,
а дунет посильнее — духовой!
Прислушаемся к пению в столбах:
ну, кто бы молча, подскажите, смог
удерживать в фарфоровых зубах
натянутыми нити нотных строк!?

Тем более, что птицы – воробьи,
на проводах осели стайкой нот,
чтоб я аккорды их большой семьи
мог торопливо вписывать в блокнот.

Ну, а пока я с ними провозился,
короткий дождь, как занавес, упал;
вкось за стекло вагона зацепился,
и по деревьям «ноты» разогнал.

2- Вечер в купе

А вот и проводник. Забрал билет,
Принес постель, и чаю предложил.
И по тому, кто как из нас одет —
Увидел, кто со стажем пассажир.

Тяжелый подстаканник. Кипяток.
На блюдце- шелестящий рафинад,
И тоненький лимончика кружок,
Чтоб подчеркнуть заварки аромат.

Тут каждый достает чего-то к чаю:
Печенье, вафли или шоколад,
И по купе соседей угощает,
Чем бог послал, как люди говорят.

3- Дым сигарет
Дым
Сигарет
Истов.
Поезд
Ночной
Быстр.
Говор
Колес
Тих.
Письма,
Звонки…
Смысл?
Аминь!
Ныне,
Присно,
Во веки
Веков

П
р
о
с
т
i
____________________
]]]]]]]]]]]____________________]]]]]]]]

4- Ночь в купе

Фонарь пятном качнется на столбе,
И медленно от поезда отстанет,
И мягко наполняется купе
Позвякиваньем ложечки в стакане…

5 – На платформе

Я подремал еще бы полчаса,
Но помогают до конца проснуться
Входящих пассажиров голоса
И молоток обходчика по буксам.

Платформа пассажирами полна —
Здесь пересадки разных направлений,
Прокашляет диспетчер с полусна
Раскаты непонятных объявлений.

Короткой остановки кутерьма
Про жареные семечки напомнит,
И маленьким стаканчиком карман
Или кулечек свернутый наполнит.

… Я у ровесников недавно узнавал:
ЧТО на перронах бабушки твердили?
Но точно помню, часто покупал
Картошечку, вареную «в мундире».

6- Ужин в купе

«Авоську» паковали так, как надо,
В газету завернув «сухой паек».
Не подвела вощеная бумага,
Куриный жир наружу не протек!

Сняв чешую с тараночки азовской,
Мы плавленную «Дружбу» развернем.
На крышку, что на пиве  «Жигулевском»,
Всегда найдется скобка под столом!

Граненая посуда из-под чая…
Ну, где такой комфорт еще найдешь?!
Плюс разговор в купе… Олег Митяев
Об этом спел, и лучше не споешь!

Ну, а потом, дорожных разговоров,
Переплетаясь, путается нить…
И, сунув спички в пачку «Беломора»,
Выходим в тамбур, чтобы покурить.

7- В тамбуре хвостового вагона

Судьба,перед тобою все равны,
И убедиться нет примера лучше,
Когда поймешь: история страны
Написана вагонами теплушек!

Десятки миллионов дел и … шпал
Однажды им устроить перекличку…
Для каждой шпалы я бы заказал
С фамилией и именем табличку!

…. Надгробья шпал бегут за горизонт:
Старухи, женщины, подростки и младенцы;
Железная дорога «Брянский фронт»,
Стальная магистраль «Спецпоселенцы»!

И не ТЕЛЯТ туда Макар гонял,
Где лопались от стужи, как бумага,
Вколоченные в ребра шпал
Стальные позвоночники ГУЛАГа…

…Быть может, кто-то вспомнит имена,
Давно в Земле исчезнувшие лица..
Железная дорога- как Стена,
Чтобы прочесть, придется поклониться…

8- Поезд на станцию Чоп

Поезд
Такой-то
Номер.
Чай,
Проводник
В форме.
Ночь
Пролетит
Вмиг.
Тамбур
Пронизан
Скрипом!
Мост
Улетит
С криком!
Красных
Огней
Блик…
Выбор
Судьбы
Странен:
Говор
Колес
Станет
Голосом
Дальних
Стран…
Угольной
Пыли
Запах,
Поезд
«Восток-
Запад»
Режет
Мери-
Диан…

9- Станция Чоп (пограничная)

Платформы пограничной толчея
Доказывает зримо и незримо,
Что русская душа и колея —
С Европой Западной, увы,
НЕСОВМЕСТИМА.

10- ПАССАЖИРСКИЙ ВАЛЬС «В ОЖИДАНИИ ЛЮБВИ»

Я как будто бы снова влюблен,
Мы как будто бы снова студенты.
Поезд жизни. Последний вагон.
Нашей памяти эксперименты.

Будто снова гляжу на неё
И гадаю как сложатся карты,
И мелькают, вводя в забытьё,
Киноленты вагонов плацкартных.

Припев

И под стуки и их рикошет,
Под колесную абракадабру,
Вновь любовь возникает в душе
Волшебством 25-го кадра.

И пускай не закончить трудов,
И трясёт на житейских ухабах-
Не забыть трубный крик поездов,
Перестуки и угольный запах.

Мы как будто бы снова студенты.
Я как будто бы снова влюблен.
Ах, какие нам дарит моменты
Поезд жизни. Последний вагон.

Припев

И под стуки и их рикошет,
Под колесную абракадабру,
Вновь любовь возникает в душе
Волшебством 25-го кадра.

5

Tags, , ,

Не вошедшее

Путь
У всех на виду, на ветру,
под зноем, под снегом, под ливнем,
под хлопанье мельничных крыльев:
— Куда ты?
— Я просто иду.
— Колдобист нелегкий твой путь,
не выстлана плиткой дорожка.
Быть может, назад?
— Невозможно.
Что пройдено, то не вернуть.
— Допустим, что стая волков
окружит, пугая клыками.
— Я буду безжалостен. Amen.
Не выжить, жалея врагов.
— Беда вдруг, какая — не суть,
но небо не выдержит, треснет
и рухнет, чинить — бесполезно.
— Его на руках понесу.
— В конце кто-то ждет? Что за цель?
А вдруг, доберешься, но поздно?
— В конце — просто камень. Апостол
простит. У него много дел.
Курильщик
Белым по белому чертит узоры метель,
чёрные дни наступают, приходят, проходят.
Зимний курильщик почувствовал предновогодье,
скомкав, повесил пустую коробку на ель.
Ёлка искусственна, праздник искусственен. Шар —
хрупкий, как будто летящий, туманный и синий,
он настоящий. Я дам ему светлое имя,
пусть он искрится, как тысячи звёздных стожар.
Там — огоньки сигарет и туманы дымов,
словно друзья закурили и ждут-не дождутся.
Здесь — только я, только суетность вымерзших улиц,
вправленных в глыбы уютных и тёплых домов.
Здесь — только я, только ночь, новый год и окно.
Только фонарь. Он моргает, как будто спросонок,
словно безумный фонарщик холодный осколок
вставил, как мнимое слово, в закрытый блокнот.
Этот фонарь — он не просто фонарь, он — маяк.
Эй там, на небе, давайте покурим? Но молча.
Или не чокаясь выпьем за год и за ночь и
шар, за стожары, фонарщика и за меня.
Мячик
Ночь на осень — осени начало
и концы развязанных узлов.
Кажется, я что-то обещала,
жаль, что не сдержала светлых слов.
Лето прокатилось, словно мячик.
Он не тонет, девочка, не плачь,
обязательно найдётся мальчик —
новый мальчик, он подарит мяч.
Говоришь, что нового не нужно,
что ж, тогда лежи себе на дне
осени, как в марианской луже —
в самой серой стылой глубине.
Ночь на осень. Дождь в окошко. Тише
плачь, дыши, потери множь на нуль.
Девочка, а я тебя, простишь ли,
обманула. Мячик утонул.
Прошу
Это не шахматы, не игра на опережение,
это совсем не игра, под прицелом ракет.
Господи, сбереги их от поражения.
Господи, сохрани их и от побед.
Боже мой, сделай же что-нибудь наконец уже,
что Тебе стоит на раз их закончить войну?
Я Тебе сердце отдам.
За лирической ретушью
бьется живое, не нужное никому.
Шмель
Если брат берет автомат,
он уже не брат, а солдат.
Он теперь не сеятель ржи —
с автоматом в окопе лежит.
А над ним летит вертолет,
в вертолете сидит пилот,
и пилот — не муж и не брат,
он гражданской войны солдат.
А за полем другой окоп,
в нем солдат вытирает пот,
и из слов на ум только мат.
И никто из них не виноват.
А над полем летает шмель,
терпко пахнет душистый хмель.
Повелитель цветов и трав,
шмель один в этом мире прав.
С вертолета летит снаряд,
брат на брата навел автомат.
И от боли гудит земля,
заглушая полет шмеля.
10

Tags

.ПИЛИГРИМЫ (цикл)

СУДЬБА

 

Наша участь – бежать

от восходов к закатам,

наша участь летать

вместе с ветром крылатым

опьяненными вдрызг

не от водки стакана –

но от жизни и брызг

всех морей – океанов.

 

Солнце греет не всех,

ветер может быть встречным.

Только радость и смех

суть души нашей вечной.

Может путь уводить

в неизвестные дали,

но с Землей нашей нить

не порвать и печали.

 

Разбегается день,

луч даря пилигриму.

В тучах кроется тень,

но мы приняли схиму:

быть беспечным всегда,

быть душой балаганов, –

наша страсть и беда –

мир бродяг, Зурбагана.

 

Нам тепло от костров,

если россыпью звезды.

И у млечных шатров

в поднебесные версты

песен огненных быль

уплывает тревожно.

Эх ты, степь да ковыль,

и туман придорожный…

 

Где-то кони бегут –

кони света и тени.

Белых не стерегут,

черным вяжут колени.

Мы меняем коней,

мы спешим к переправе.

Кто наездник – жокей,

тот выигрывать вправе.

 

Только вещий скакун

на пути нашем звездном

состоит из секунд:

“рано”, “время” и “поздно”.

Рано – это мечта,

Время – дела ступени,

а за ними черта –

Поздно – все из-за лени.

 

Нет побед без потерь,

смерть спешит на свиданье.

Но судьба дарит дверь

в мир, где все без страданья.

Так взнуздай лошадей!

Белогривого – страстью!

Твое время жокей!

Жизнь – игра, в этом счастье.

 

УЛЫБАЮСЬ…

Я рисую лишь образ, мысли.
Разнотемье – моя примета.
Из рисунков  в небесной выси
Выползают хвосты-кометы.

Вот, вдали образ давней встречи,
И, конечно же, не случайной.
Нет следов у стены причальной,
Да и время совсем не лечит.

Скалит зубы Судьба-комета,
Ведь в начале светили звезды.
А потом уже стало поздно —
В темноте бег, в Ничто, без света.

Новый образ – путь пилигрима.
Я примерил — как по лекалу.
Можно  жить здесь совсем без грима,
И смеяться… за покрывалом.

Звездной ночи накидка, лунный
След дрожащий на водной глади.
В набегающих волнах-прядях
Новый образ мелодий струнных…

 

МЕЛОДИИ  СФЕР

 

Можно ритм изменить и раздвинуть аккорды,
И тональность мажорную выгнуть в минор.
Вместо трех струн пусть две прозвучат в коридорах —
Две звезды, уводящие в млечный простор…

Можно все изменить, кроме светлых мелодий,
Кроме слов, что с Душой в резонансе времен.
А иначе бессмысленно все – мы уходим,
Колокольный в себе унося перезвон.

Перезвон – Благовест, он в небесных октавах,
Он в сердечных вибрациях, в мыслях молитв.
Он — терновый венец в драгоценной оправе
И гармония вечности звездных сюит.

Наших странствий предел — в бесконечности образ,
Что несём мы стихом через слов бурелом.
Мы мелодией рифм акцентируем возглас
Удивленьем любви душ несущих тепло.

Путешествие – труд, путь за золотом рунным.
Руны Макоши, Рода, иль Яра, как Свет.
Пусть аккорды звучат — гуслей ряд многострунных,
И Богам нашим Слава и знаньям от Вед.
А МЫ — ПИЛИГРИМЫ

 

Тропинка и посох – удел пилигрима.
А кони ковыльных просторов
Уводят, уносят постигнувших схиму
В забвенье от чувств  и раздоров.

Лишь эхо внутри от былых увлечений,
И мысли средь тысяч бессонниц…
Качают шаги, как простые качели,
У чьих-то  домов и околиц.

Проходишь все мимо, хотя – весь усталость,
Сжигая в Душе все желанья.
Лишь память одна удивляет и шалость
Ума в монологах гаданья.

Запретные темы погасятся мантрой.
В свидетелях Месяц и Солнце,
Ведь ты не оставишь проблемы на «завтра»?…  —
Проснуться с судьбою пропойцы.

В березовом шелесте – медленном танце
Один на один с Белой Верой.
Пусть скажут, что путь твой для нищих упрямцев,
Иль черных рабов на галерах.

А чувства… — звучали в романсах и блюзах,
Что ты позабыл в прошлой жизни,
Оставив в наследство  внебрачные узы,
Огонь — в завещании Тризны.

Пусть путь Бытия — бесконечность Вселенной
У Книги Времен на странице.
А мы – пилигримы Надежды нетленной
С Судьбою подраненной птицы

РИТМЫ ПУТИ

 

Давно нет ковыльных просторов,
И конница только в былинах.
Однако романтики споров
Ещё на виду – Пилигримы.

Давно ими принята схима —
Дорога, что под небесами,
Где Солнце, где звезды незримо
Ведут в города с чудесами.

Ведут в те края, что за далью,
Где песни о Воле и Доли.
Им посох, как компас на ралли,
А ноги не ведают боли.

Встречаются на перекрестках
Наездницы с правом от Бога.
Под взглядом направленным жестко
Они уступают дорогу.

Дорога, она, как призванье,
Как путь в эволюции звездной.
Им важно одно только Знанье,
Где Истины смысл скрупулёзный.

Зов Предков, что в памяти генной
Был кличем в стихах трубадуров,
Лазурной волной с белой пеной
Несется в реальности хмурой

И нет им преград, только Воля.
Успех отмеряет Всевышний.
Играются разные роли.
Путь Воина был там не лишним.

 

ПУТИ ПИЛИГРИМА

 

Путь-дорога опять,
Провожает симфония ветра.
Ухожу. Горизонт,
Как мираж, как полоска зари.
Невозможно унять
Боль, разбросанную в километрах.
Впереди только фронт,
Где с  Судьбой заключил я пари.

И на картах гадать
Не придется – простая рулетка.
Револьвер, как игра,
Каждый выстрел – отдельный вопрос.
Я не знаю, что ждать, —
Как ответишь — такая отметка.
Ожиданье костра,
Как расплата за чей-то донос.

Но здесь все на виду,
И козырные карты не в моде.
Мысли, как и слова,
И деяния – это в зачет.
Поле. Мины. Иду…
Каждый шаг на ветру – в такт погоде.
На плечах голова  —
Значит, правильно сделан расчет.

Вновь развилка, стрела
Указала на путь в захолустье.
Видно бесы здесь ждут —
Ищут жертву для новых потех.
Белым все замела
Вьюга. Снова на перепутье.
Не заменит уют
Бесконечности избранной смех.

Пилигримы давно
Прописались в пространствах картины,
Где  вселенская пыль
Не укроет подвижников след.
И слова, заодно,
Вновь слагаются в песни-былины,
И ласкает ковыль,
Зазеркалья мираж, словно  плед.

 

АРЛЕКИН

 

Разморенный жарой,

день, как прошлый, бездарно был прожит.

И сгоревший закат окунулся в зеркальный провал.

Луч кровавой иглой, потревожив,

скатился по коже,

уколол где-то сердце и тут же, погаснув, пропал.

 

Вереница из дней собирается в новые годы.

И все дальше тот дом, и стирается тонкая грань

потревоженной памяти – этой проклятой колоды,

где в азарте игры затерялась бубновая лань.

 

Здесь не пахнет сирень,

и без вкуса все дни и недели.

И мечты кружат головы юным и без седины.

Всемогущий мой Бог,

как идти, уже стерты колени:

в каменистом ущелье мой след искупленья вины.

Каждый день для меня,

словно груз, или новая пытка.

На влюбленную грусть надеваю гримасу тоски.

Но не плачу – смеюсь: неприкаянность – тонкая нитка.

Арлекин, за вершиной опять миражи и пески.

 

СТРАННИКИ

«Когда на сердце тяжесть
И холодно в груди…»
(Атланты. А.Городницкий)

В заветренных восходах,
похожих на закат,
нам, странникам, походы
привычны, как набат.
Мы в небеса ступени
нашли уже давно.
И не пугают тени,
и не пьянит вино.

А рядом не Атланты
из древности седой.
Подумаешь, гиганты —
промчались стороной.
Давным-давно узнали,
что держит небеса.
Для истин, что скрывали,
расширились глаза.

И прошлые запреты
давно нам нипочем,
хотя в шкафах скелеты
толкают нас в плечо.
Ни холодно, ни жарко —
наш азимут на West.
Одно лишь – птичку жалко,
ведь будущее  — крест.

Ракеты – это сани
истории другой.
Придумайте путь сами
для прозвища ИЗГОЙ.
Для тех же, кто не в теме,
тот лабиринт — тупик.
Мозги – от них проблемы,
в них звездный материк.

От старых геометрий
и физик, заодно,
не сотворишь критерий,
для космоса – окно.
Другие – не Атланты
гарцуют в НЛО.
Хоть лЮди – не приматы,
Но правит всем число.

Октавы —  в них проблема.

Они во всем, везде.

Одна присоска, клемма

в извилин борозде.

Нам, странникам, везенье —

в мозгах проснулся Род.

Мы славим Воскресенье

и Миссию – Поход.

 

ЛЮБОПЫТСТВО

 

Я заглянул в твое окно —
Всё, как и раньше, те же лица —
У жизни смятая страница,
А мне, тебе… уж всё равно.
Еще звучит аккордов строй —
Последний акт последней пьесы,
А небеса рождают Мессы,
В них наслаждение  игрой.

Игра, как жизнь. Жизнь, как игра.
И каждый новый день – премьера.
Герой, шут, жертва… — только Вера,
Что была признана  вчера.
А между строк звучит хорал,
Один лишь голос у Надежды,
Когда твой разум где-то между… —
Из Яви прячется в Астрал.

И на пороге черный кот,
Как просто неопределенность,
Твоих решений смехотворность,
Когда ты выбрал жизни лот.
Еще полшага или шаг,
Еще напишем где-то строчку.
Но Явь, что рядом, стала точкой,
А путь свернулся, вдруг, в зигзаг.

 

От пустоты всего лишь звук,

Что ускоряет бег Вселенной.

Ломать других через колено?..

А если это лучший друг?

Еще не Бог, но разум твой

Пока во власти колыбели.

Нам колыбельную пропели,

Что сущность «Я» — он твой Герой.

 

Героев  странных череда

В закате алом – Пилигримы.

Им кто-то складывает гимны,

Но все пути их без следа.

Там Запад – West, Восток — Der Ost,

И снова Витязь на распутье.

Иду, ищу разгадку сути

Основы новых Знаний  холст.

 

ПРЕДВКУШЕНИЕ ПИЛИГРИМА

Забвенье надвигается с годами.
А для души срок семьдесят – всего…-
Ни то, ни сё, ведь не сравнить с Богами,
Что помогали странникам Арго.

Как аргонавт, в тисках у одиссеи,
Я брал проливы и Колхиды враз.
А в волнах ямба, дактиля, хорея —
Там, в толще слов, находкой был алмаз.

Мелодии далеких колоколен

И ритмы азбук, канувших в веках,
Манят, волнуют, ими просто болен —
Я – пилигрим, иль странствующий монах.

Здесь нет запретов – семьдесят и точка.
Одна мечта, она же жизни цель —
Вписать в канву для этой песни строчку —
Мол, здесь был Вася в солнечный апрель.

Предчувствую, что рядом на Парнасе

Меня подстерегает личный Бес.

Я буду ждать его на той террасе,
Где за ступеньками есть занавес.

В театре жизнь — спектакль,  рядом с Небом.
Сюжет раскроет тайну у Судьбы?
А публика? – Мой китч ей на потребу…-
Ведь нет Победы, если нет  борьбы.

 

ПЕСНЯ ПИЛИГРИМА 

 

Где вы, ноты песен, из рассветов дальних,
Здесь забыты гусли, звуки слов сакральных.
Здесь уже не видно смысла в древних рунах.
Только у гитары еще целы струны.

На дороге млечной лишь следы от Предков.
Мы ж слепые птицы, что на голых ветках.
Не нужны гнездовья, в миражи лишь верим…
Как найти тропинку, чтоб вернуться в Терем?

Встречи, расставанья, на душе тревога.
Пилигримам выстлана скатертью дорога.
Для меня с рожденья путь земной начертан…
Только он не виден — под большим секретом.

Иногда встречалась мне любовь, как сказка.

Только больше твари в маскарадных масках.

И в песках, чащобах, в ледяных торосах
Ритмом наполняет мои песни посох.

 

Где небес звучанье — струнных переборов?

Я плыву, как облако, в звукоряде сонном.

И еще скитаюсь в поисках приюта,

Но… слова с мелодией про «червону руту».

 

И не жду ни манны, ни прощенья высшего.

Песни чтоб звучали, но без слова лишнего.

Ухожу в закат я (кто-то ждет рассвета),

Скоро встречи новые — эта песня спета.

МЫ ПРИНЯЛИ СХИМУ

Мой друг, это нас барабанная дробь
С трубою зовут на бой.
Он будет последним, и только скорбь
Останется за чертой.
Пощады не будет ни нам, ни им,
Надейся лишь на себя.
Вчера ты принял с последней из Схим
От Ангела образ дня.

Ты в войске Небесном у Света-Царя,
И новое имя твое
В сражениях с дьяволом, Крест сотворя,
У вечности с Богом, вдвоем.
Ты — в мире Монах, простой пилигрим,
Оружие – меч за спиной.

На мантии черной скрижали — Рим,
Пояс, цвет четок иной.

Сандалии, вязью покрыт хитон —
Ты, словно в броне, мой друг.
Никто не услышит от боли стон,
И ты не покинешь круг.
В холодном дыму, с пустотой в груди,
И отрешенным умом

Отдашь годы жизни своей Пути,
Окрашенного огнем.

Наш дом, где привал. Что, ветер и дождь? —
«С косою» идет по пятам.
Нам, главное, чтобы от песен дрожь,
Что ты сочиняешь сам.
Не смотрим назад, живем лишь игрой,
Пусть говорят – пилигрим.
Ведь, Вера и Истина – это строй,

Урок из последних Схим.

 

О ПОЭЗИИ И ПИЛИГРИМАХ

 

Провидцы ли в мире поэты без стержня,

Больные и хнычущие на диване,

Что видят лишь хлам в достижениях прежних,

Забывшие в этом копанье о бане.

 

Любовь, как и Даму любимую прежде,

Сложили, как дань, в ублаженье эмоций.

Осталась шинель из совковой одежды —

Пылится за дверью без модных пропорций.

 

Без чуда и краха, без поз врастопырку,

Вся жизнь в ожиданье, предчувствии чуда.

Мозги уж протерлись (я видел в них дырку) —

Язык в бесконечности и пересудах.

 

А Русь (не Россия) трепещет и бьется

По странам и весям в умах одиночек.

И кровушка речками все еще льется,

Срывая плотины в стихах между строчек.

 

Награды не просят монахи-провидцы,

Ведь путь пилигрима извилист, но вечен.

Я видел в пути эти светлые лица

И зависть диванных поэтов-предтечей.

 

Миры согревая в ладонях, молитвах

И пением мантр звукорядом Вселенной,

Они (пилигримы) у вечности в битвах

Лишь треба* во имя Свободы нетленной.

 

*Треба — жертвоприношение

 

 

РУССКАЯ РУЛЕТКА

 

Играя в русскую рулетку,

Сознанье смотрит в барабан,

А там…- всё пусто для «ответки» —

Факир (черт, демон) в дупель пьян.

Ведь смысл игры – терять оковы,

На жизни всей поставить крест,

Чтоб убедиться — Бог и Слово

Начало всех понятий «Квест».

Я Ангела прошу несмело:

– Найди всего один патрон.

А там, как карта ляжет. Тело?..

— Ну, с дыркой будет, для ворон…

— Зато пройду этап азарта,

Гордыне дам пинок под зад…

А Доле выпадет «утрата»,

— Чему ты, Ангел, так не рад?

Я не тащусь в воспоминаньях,

Расклад понятен Бытия,

Давно уж в моде расставанья

Без сожаленья и нытья.

Пусть — девять грамм. Рассудит – Время,

Октава, что на восемь нот…

Но на коне, на месте стремя,

Удача, вдруг, раскрыла рот:

— Промазал, Витязь. Пуля – дура.

Пустой щелчок, а барабан

С патроном тем разбудит утро…

Везенью тоже нужен Пан.

 

 

 

9 стихотворений, как отклик на «Книгу Мирдада» М. Наими

 

 

 

 

ПОСЛУШАЙ

Купол звездный небес,
Как шатер над Землёю.
В партитуре чудес
Всё в гармонии с ролью,
Что раздал для Игры
В беЗконечном Пространстве
От безделья хандры
До геройского братства
Наш Создатель и Бог,
Что и Свет, и лик Ночи…
Пьеса – Жизнь между строк.
Ты играешь и хочешь.

Мать-Земля создала каждой твари по паре,
Для Иллюзий мираж в разноцветных мирах.
Здесь есть всё: и кураж, и веселый сценарий,
И в кровавый рассвет необузданный страх.

Дикий зверь, жуткий рёв и страданья добычи,
Журавлиная песнь, лёд и пламя тоски.
Удивления нет, всё давно уж привычно —
Нас, песчинок, несет ураганом в пески.

Нам шторма нипочём, как снега и морозы,
И пожары лесные, и даже потоп.
Мы любовь окунаем в колючие розы,
Пляски смерти для нас, как чужой гороскоп.

Только Время еще разделяет нас с жизнью,
Хотя тоже Иллюзия, мнимый предел.
У энергии Разума много коллизий —
Для войны в закромах наконечников стрел.

Слышишь, плачут как жены и наши невесты,
Провожая на бойню мужей, женихов.
На войне мы все в матрице (время и место),
Что зависит от святости или грехов.

Там Судьба всем раскроет глаза – эти окна,
И познаешь Любовь не от черных зеркал.
Иль падешь, унося страх и ненависть,- боком.
Ведь война – это Смерти рождественский бал.

Как трещат жернова в сатанинской машине,
Перемалывая города светлых душ.
Лишь Надежда одна, вся в иссохшей кручине,
Не зависит от криков старух и кликуш.

Перезвон колоколен, руины под пылью,
И в ночи полыхающий гулкий набат, —
Всё взывает к отмщенью и травам ковыльным,
Где остались отцы и мужья – суть солдат…
————————————————
Как след от битвы прошлой тот памятник – лежит.
А Совесть (если есть она), в душе давно кричит.
И звон наград заслуженных уносит только ночь,
Гоню я мысли черные  назад, от Жизни прочь.

 

НОЧЬ ПИЛИГРИМА

 

И под луной не вечен мир – иллюзии игра:
Смешали с лепетом детей нам маски зла-добра,
Невинных дев с гулящими, героев и убийц,-
Торнадо иль водоворот под смех пустых страниц.

Звучит хорал межзвездных лир аккордами пустот,
Энергией от Светлых Муз неведомых частот.
Безумство Ночи второпях смешало ноты все,
Но всё равно влюбленные купаются в росе.

Преодолеть и превзойти – мой лозунг и друзей.
И пусть в сраженьях рушится бесовский Колизей.
В других мотивах плещется у Пилигрима путь.
Звучанье струн серебряных не даст нам утонуть.

Пусть горы спят, и волн гряда чарует лишь песок,
Пространства память, вдаль скользя, пройдет через висок.
В борьбе с собою человек найдет привал, вздремнет,
И вновь услышит зов трубы – Преодолей! Вперед!

Будь счастлив, что ты одинок, а Ночь уже как дом,
И нет в ней стен, один порог, и не пугает гром.
Там, в темноте, нет лжи теней, ведь правит темнота.
И слёз, желаний…тоже нет — потёмок нагота.

Кто смело скажет: — Нас раскрой, чтоб встретить светлый День.
Сказать и Дню, что ждет нас Ночь, чтоб к ней уйти под сень.
Пусть бесконечность ее пут и неподвижность звёзд,
Настрой же слух на песнь Ночи свой одинокий код.
.
И эта песня прозвучит Преодолевшим сон.
Поёт, кто ложь встречает Дня лишь с Ночью в унисон,
Кто кровь в сердцах у жизни смыл и в сердце поместил,
И Алтарю мечты свои доверил, всех простил.

Одну Свободу сбереги, чтоб понимать других.
Не стань и целью лжи дневной, что жалит лишь  слепых.
Пусть разрывает на куски Жизнь в суматохе дней,
Твоя Дорога, Миссия – менять в пути коней.

 

О «Я»

В чём причина и следствие? – в «Я».
Их лишь семь с телом, что ты взял.
Шесть – не видим. А это зря —
Там эфир с астралом, ментал.

И пространства у них свои —
Формируют Сознания нить.
В каждом теле мы — короли,
Демонстрируем только прыть.

Мир, в едином Пространстве, — един,
В мимолётном – дымок в лучах.
Бьются воины на мечах,
Где в миры вбит Сознаньем клин.

Неустойчивость у миров
Компенсирует стойкость их.
Постоянство, как с рифмой стих,
Все ж зависит от странных слов,

Тех, что вносят экстрим в размер,
Мир взрывают, твой центр – Мозг.
У единства из разных сфер
Центробежность наводит лоск.

«Я» в скитаниях по мирам
Неразлучно. Подружка — «Смерть».
От любви готово стерпеть
Даже фарс понятья Игра.

Что снаружи – всегда внутри,
Что внутри – вырвется наверх
Для меня «Я» — и смех, и грех —
Отраженья суть  для  жюри.

Чем известны деяния «Я»?
Что смешит, вызывая скорбь?
Мы не можем познать себя
И природы целого дробь.

Бьется «Я» в черно-белых тонах,
Увлекая подружку  Смерть
В замки розни, чтоб Жизнь стереть,
Там, где царствует лишь монах.

В этой сказке важны слова,
Что сказать ты готов, любя.
В этой Жизни одна канва —
Это целостность нашего «Я».

 О СЛОВЕ «Я» — вид с боку, шутка

Для странствий по мирам

Я выбрал горизонт.

Но за пределом могут и послать…

А с бодуна (с утра),

Как различить здесь понт,

Когда мечтаешь об одном – поспать.

 

В Едином — триедин

У царствия престол.

Слов лишних не бывает – не звучат.

У царских именин

В подарках один кол,

Нет звука, и гитары не бренчат.

 

Значение кола

Не передать – во всём.

Особенно, когда он слово «Я».

У Бога есть шкала,

Где всё – Его объём,

А Человек – всегда Его Семь-Я.

 

Ожитворяет «Я»,

Конечно, Дух Святой.

Он учит, как  Любить и Понимать.

В единстве Бытия

Не может быть бедой

В алфавите начертанное «ять»*.

 

Сознанье, Слово, Дух —

Едины в лицах, в Трёх.

И все уравновешены, равны.

Там Человек – на слух —

Творец и тоже Бог.

И «Я» его – пределы всей страны.

 

Всего один вопрос:

Понятен  человек,

А, вот, с людьми, скажите, как же  быть?

До князя – не дорос,

И не дошел до Мекк,

Его же «я» всех бьёт и будет бить…

 

* Ять – гармоничное слияние земного и небесного, способность жить и использовать блага, развиваясь при этом духовно, познавая основы мироздания.

 

Пробуждение «Я»

 

Белоснежные лепестки
Вновь украсили этот сад,
Забывается всхлип тоски,
Как одной из Зимних наград.
В замерзавших мыслях, делах
Вновь цветение нежных чувств.
Забывается даже страх
От разлук и мирских безумств.
С черным вороном весть летит —
В суете б ее распознать.
Тьмы космической монолит
Неизвестен.  И как назвать?..
Грешных догм, ошибок, обид,
Тех, что в матрице просто нет,
Не поборет и сам Давид
(C Голиафом сраженья бред).
Восхождение к Богу, путь
В перекрестках от лун и звёзд
Лишь лучей проявляет суть .
По большому же счету прост:
Нужно всё и всех полюбить,
Всё едино – Добра нет, Зла…
Этот мир – Создателя нить,
Или оба его крыла.
Счастье? – вот оно — радость глаз,
Без которых нет света — ночь.
Вальс и танго, как блюз и джаз,-
Всё гармония.

Мысли – прочь!

Сутры с мантрами — ряд настрой,

Прояви свою Сущность «Я».

А потом за чертой-верстой

Ты познаешь суть Бытия.

Не пугает пусть тишина

Или новая ипостась.

Подыми свой бокал вина,

Новоявленный в Мире  Князь.

ЧЕЛОВЕК – СПЕЛЕНАТЫЙ* БОГ

 

Пеленою укутано всё:

Время, чувства и Плоть в Пространстве.

«Я» сказав, попадешь в колесо

Расщепления слов коварства.

Разделением «Я» на два:

Пелену и безсмертность Бога,-

Мы, не ведая края  рва,

Видим тень от природы слога.

Неделимое, как разделить?

Да и Бог запрещает это.

Лишь безумия черная нить

В безконечность уводит, в Лета.

И на битву встает, как дитя,

С безконечной иллюзией Эго

Против Бога – Всеобщего «Я» —

Всё в грязи от долгого бега.

Люди падают, бьются, в кровь

Раздирая заблудшие души,

Чтобы в теле собрать «Я» вновь,

Воссоздать плоть  и сделать лучшей.

 

*ПЕЛЕН   — Бог  защиты, Бог оберегания.
ДРУГИЕ ИМЕНА:  Покров, Оберег.
РОДОСЛОВНАЯ:  Сын Лады и Сварога. Отец Чура.

 

СЛОВО БОЖИЕ

Слово Божье – плавильный  котел.

Всё, что создано Им, растворится.

Всё для общего блага сгодится,

Чтоб создать Мирозданья Престол.

Но, как сито, слова у людей —

Разделяя, ведут на битву.

И разбитый образ корыта

У минувших и этих идей.

Разделение – Друг, или Враг,

Что воюют сами с собою.

В бесконечности шум прибоя —

Дух Святой на других берегах.

Только Дух даст понятье всему:

Человек и творенья – едины.

Но уходят, нажив лишь седины,

Не познав смысла слов, в тюрьму.

За решеткой одно твое «Я»,

Что рождает друзей с врагами,

Зло враждебное лишь с рогами,

Отраженье – Добро, для себя.

Слово Бога — и есть наша Жизнь.

Жизнь — тот самый котел плавильный.

В нем единство Начала, Тризн
В равновесии триедином.

Слово Бога — Пространств Времена

Внепространственного безвремья.

Жизнь, которая не рождена,

Но безсмертна, как божье семя.

Плоть – подарок из божьей казны.

Мышцы, кости и эти руки,

Свет, дыхание, мысли, сны —

В слове божьем, его науке.

 

Не разделяйте землю и дом.

Там за иллюзией и за Обманом

Истина рядом. За этим сном

Божий хорал нам звучит органом.

Смерть в зазеркалье – иллюзии  тень,

Неотделим Человек от Бога.

Всё рождено из слов Свет и День

В Пространстве и Времени – строго.

Божие Слово — один океан,

Мы ж облака, что несут, как крылья,

Нас к Пониманию, что  капкан —

Это безумие от безсилья.

Ну а когда Понимания суть

В сердце твое придет, как Святость,

Вся безконечность, как Божий путь, —

Всё для Души твоей станет в радость.

Жизнь нам расскажет, что Смерти нет,

Даст Ключ от безкрайнего сердца,

И строчки слов о Любви в сонет

Поэту, как Света гвардейцу.

 

 

О ХОЗЯИНЕ И СЛУГЕ

 

Служить не будет нЕчто и ничто,

Не будучи объектом для служенья.

Слуга, хозяин – каждый лишь плечо

Единого, Его, что от рожденья.

Хозяин повинуется слуге,

Слуги подобострастие невинно.

Они одно у времени в игре,

Как слоги слов в реальности едины.

 

Язык во рту – хозяин кто, кто раб? —

Твое Сознание,  иль мысли Сверху.

Слова творим, Вселенский их масштаб

Ввергает в войны, в Нави ставя веху.

Молчи. Живи в миру без языка,

Чем будет он с крючками и шипами,

Где души близких травят рты, слюна,

Грызя всех ядовитыми зубами.

 

Разрушьте все барьеры у сердец

Отбросьте прочь все пелены вниманья,

У слова Бога лишь один конец —

Смысл вечности Святого Пониманья.

Исследуйте роль Вашего Ума

И место «Я»  — Хозяина, Раба ли.

Единство — с Божьим Словом и мирами,

Чтоб пребывать всем в мире на века.

АСКЕЗА ПИЛИГРИМА

Ты, в познанье себя, только воин, монах.

Твои битвы всегда лишь с собой.

Побеждаешь, но только свой собственный страх,

А противник и враг – ТЫ – любой.

 

Все пространства у битвы и все времена —

Ночь ли, день, наяву иль во сне.

Нас встречают туман на пути, пелена,

Рвут желания нас по весне.

 

Но из явного мира скользим в Переход,

В Навь, где новый у Знаний виток.

Что есть в Матрице, знает один кукловод.

Он приходит из сна,  где Исток.

____________________________________

 

Сон —  быстрое забвение себя.

Его глотаем по наперстку ночью,

Часы  или минуты теребя.

А дальше узнаём, чей путь короче.

 

Приходим, чтоб узнать во сне,

Кто ты таков с людьми (при встрече).

И когда с Богом (нынче, по весне).

Взвалил, какую роль на плечи.

 

Богов не много. Он один, един,

Но многочисленны  людские тени.

Все разные (прозрачные — из льдин),

Размером с бога, что в уме, от лени.

 

И до тех пор, покуда видим тень

Свою или чужую (Боже правый),

Мы будем повторять без меры хрень –

Что Бог – он рядом, видим в Свете Славы.

 

Но всё не так. В богАх лишь человек,

Без тени кто, и целиком на свете —

Он познаёт, а в мире – имярек,

В любой из сфер, в любой эпохе, Лете.

 

И только Свет  познАет Божий Свет.

Ведь Человек неуязвим  в Пространстве.

Он притворился человеком странствий,

Но сам же — Бог, и сам его Завет.

 

Быть изобильным, чувствуя нужду.

Но с этим чувством должен быть и сильным,

Чтоб поддержать, кто слаб, в узде, иль ссыльный,

В сомнениях своих на скользком льду.

 

Готовым к буре должен быть всегда,

Чтоб приютить и защитить бездомных.

Быть светом, чтоб вести, считая долгом,

Тех, кому тьма – природная среда.

 

Обуза  слабого – кто в теле слаб.

Для сильного — желанная забота.

Ищите слабых. Сила в них, ты ж раб

У Истин, их непознанной природы.

 

Голодный для голодного — лишь звук.

Для изобильного — отдушина в желаньях.

Ищи вокруг голодного, в страданьях.

Потребность их – твоей удачи круг.

 

Слепые  зрячему, как путнику столбы.

Слепой — помеха  — только для слепого.

Их мрак — ваш свет. Не разбивайте лбы

От превосходства мнимого, немого.

 

Вы в жизни исполняйте вещи все,

которые приказано исполнить.

Как станете учителем себе,

Копилку Божью сможете пополнить.

 

А, научившись управлять собой,

Начнете слово превращать в молитву,

А дело каждое, как жертвенный огонь,

Преподнесете Богу в дар из битвы.

 

   

О ВЛАСТИ, ВЕРЕ…

 

— Власть

 

Корыто власти для слепца то место,

Где можно жрать безмерно. Вроде стойла.

Он выколет глаз зрячему от жеста,

За то, что попытался (костью в горло)

Ему снять шоры, чтобы видеть пойло.

 

Доверь рабу правление хоть на день.

Весь мир он превратит в сплошное рабство.

И будет первым в кандалах, кто рядом

Ему свободу добывал и яство,

На месте первом у раба – фискальство.

 

Власть, также как источник, лишь вторична.

А толк от бестолковой кавалькады? —

Звон шпор, мечей, блеск церемоний личных…-

Всё фальшь, чтоб скрыть бахвальство клоунады

И страх за все деяния – обряды.

 

Мир держится лишь на штыках и служках,

Что кормятся из грязного корыта.

Здесь воспевают смерть, где водка в кружках,

Геройство в войнах, век не позабытых…

Смысл прячут от случайно-любопытных.

 

Но Истина, как нищета у духа,

Проста, позорна, рождена проклятьем.

Слепому, кажется, довольно слуха,

Чтобы, столкнувшись, не увидев платье,

Познать ее кончину на распятье.

 

От жажды власти все людишки сохнут…

У власти цель – в ней быть любой ценою.

Пусть всё сгорит, а остальные сдохнут.

Ведь близких смерть является виною,

Кто к ней прильнул, кто с думою иною.

 

Как удержаться. Власть вся под вопросом.

А путь к корыту?.. – очереди, смута.

Задача здесь, чтоб не остаться с носом.

Решают не часы, а лишь минуты.

 

Как правило, в рядах одни Иуды.

.

Вера,

 

Коль вы боитесь Бога, то не верьте

Не в исцеленье, ни в Него – ведь страшно!..

А Страх в душе на все тысячелетья?..-

Без пониманья и Любви ужасно.

 

Но волны Страха — это мыслей пена,

Что нарастает, или опадает.

А Вере-Истине быть на коленях? —

Она вокруг Любовью расцветает.

 

Здесь Истина, понятно, аксиома —

Здесь спор не нужен с кипой доказательств.

Последние ведь рано или поздно

Исчезнут просто, как поток ругательств.

 

Доказывать что-либо? — опровергнуть

Не это, ну а что-нибудь другое…

У Бога нет различий, и не меркнуть

Ни смыслу и не свету, что дугою.

 

Нет ничего, что выступает против.

Едино ВСЁ, и нет опровержений.

Хорошее, плохое – страсти гости,

И нет их без взаимного движенья.

 

Ведь дерево Добра и Зла едино.

Един и плод, Вам не отведать вкуса

Добра-его воды, без Зла, что льдина, —

Жизнь, Смерть лишь миг змеиного укуса.

 

И соска с молоком одна у Жизни,

Та самая, что с молоком для Смерти.

Готовят руки с колыбели к тризне

Одни и те же — в следующем Лете.

 

Такая Двойственность, ее природа.

Быть глупым и упрямым – безрассудство.

Не переделать ритм Божественного Свода

Всем и тому, кому названье Людство.

 

Добро не взять, подсунув Зло другому.

Прозрачны мысли, как вода кринична.

Для Двойственности, ставшей Аксиомой,

Хорошее, Плохое…- безразлично.

 

10

Tags

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*

*

code

Генерация пароля

*

code