Тематика гражданская

Виктория

Четыре года, скарлатина и больница.
Как страшно было там!      
Чужие лица
ко мне склонялись, проступая из пространства,
смотрели строго, пичкали лекарством.

А я сидела у окна, ждала упрямо:
«Она должна, должна прийти».    
И мама —
какое счастье — за окном вдруг появлялась
и говорила что-то и смеялась.

Её не слышно. Пусть, мне и смотреть приятно.
Блаженство и покой.      
Но непонятно
о матери сказала докторша седая:
«Красива, как победа молодая».

Моя  Виктория,  и  ты  теперь  седая.
Господь  хранит  тебя  для нас,  родная.

0

ГОРЕЧЬ

Я о трагедии в Керчи услышал, словно весть из ада.
Заныло с левой стороны — от боли дрогнула струна.
Погибли дети. В горле ком. И утешать меня не надо:
Образовательных услуг предельна страшная цена.

Подгнившей истиной ведом, как надпись «Ненависть» на майке,
Студент стреляет из ружья — в упор других учеников.
Фашизма отзвук прогремел. Спешит отребье ставить «лайки»,
И переполнен интернет волной вопросов и звонков.

Но что вопросы и звонки, когда, держась на честном слове,
У нас ни правда не в чести, ни воспитание детей.
Когда торгуют за пятак искусство проливанья крови.
И чем удачливей торгаш — тем лучший он среди людей!

0

Tags

Шахтерская застольная

У судьбы на краю,
Шахта есть Хальмер-Ю,
Филиал Воркутинский в аду.
Молодой паренек
Там рубил уголек
За еду. За еду. За еду.
Эпиграф

Ответ на песню про кочегара («Раскинулось море широко»).
Можно петь на ту же мелодию.

Товарищ, прости, этот стон  не допет.
Я помню с наколками руку,
Печорскую зону, Уральский хребет
Примерзший к Полярному кругу.

Я снова без спирта могу опьянеть,
Но повести нет безысходней,
Как  лязгнув затвором, спускается клеть
Во тьму, в филиал Преисподней.

За медною сеткою тень фитилька
Ведет лабиринтами штолен…
По пять вагонеток на душу зека,
Неважно: здоров или болен…

Не жди его, мать, не положен зека
Ни камень, ни крест на могиле…
Прикрыли от солнца его облака
И тучи слезами обмыли.

И кто же любимой жене  передаст,
Что некого ждать терпеливо,
Коль  справка о смерти, как в угольный пласт
Навечно осела  в архивах?

…Другой отмотает положенный срок,
С подельником   выпьет на пару,
И  как достается стране уголек
Расскажет шахтер кочегару….

0

Tags, ,

Вчера смотрю…

Вчера смотрю — малина отцветает.
Уже! Как нынешнее лето быстро  тает!
Уходит время, как вода в песок.
Всему свой срок…

А говорят, что до изгнания из рая
Адам и Ева времени не знали.
Они без ужаса смотрели в вечность,
без сожаленья провожали дни.
Что им цветок малины! Ведь они
препровождали бесконечность.

Без боли и забот, без глупых сожалений,
не зная ни желаний, ни сомнений,
легко, наверное, бессмертным стать.
Ведь, кто не жил, тому не умирать.
 

5

Цикл «Русская голгофа»

«Что человек на Руси ни делает, всё равно его жалко».

Максим Горький

 

Всё путём!

Инвалиды Афганистана
У метро собирали паёк.
Инвалидам Афганистана
Кто-то бросил пятак в комок.

Задрожала гитара глухо,
Будто стингер царапнул борт.
И насмешливый голос духа
Заскулил, как щенок-койот.

Кровь метнулась к лицу. И встала:
Кто мы, люди, куда идём?
Инвалид отложил гитару:
«Да не парься ты, всё путём!»

 

Русская Голгофа

По пажитям заглохнувшим блуждали

без пастырей безумные стада…»
Е. А. Баратынский

Им оставался только шаг.
Уже вино в бокалах пляшет.
Отмыт и заново окрашен
Средневековый чёрный стяг.
Им оставался только шаг,
Готов лететь во все пределы
И пересчитывает стрелы
Для бойни собранный отряд.

На площади у магазина
Клокочет людная река.
Пуста привычная корзина,
Ни хлеба нет, ни молока.
Есть только кормовые БАДы.
Отрава? – Да! Но если «в»
В том слове заменить на «д»,
Голодный купит и «отраду»!

Как ядовитый порошок
Украдкой травят садоводы,
Тем, кто прошёл огни и воды,
Осталось лишь – на посошок!
Последним рухнул старый храм,
Подточенный проказой века,
И не осталось человека,
Не связанного по рукам…

…В полуподвале, на стене
Горела старая лампада,
От почерневшего оклада
Тень отрясая в стороне.
Им оставался только шаг,
Но в ночь, назначенную к битве,
Творила женщина молитву,
Склоняясь к Господу  в слезах.

И видит горестная мать
Огонь в ночи и крыл движенье,
С иконы «Бога Воскресение»
Сошла Божественная Стать!
Бог поднял бережно с колен
Седую женщину, а злобу
Сковал и в ;дову утробу
К забвенью вечному призвал!

И снова Красная заря
Разъяла сумрачные сени,
Залив медАми Воскресения
Голгофы горестный наряд…

Мы что имеем — не храним,
А потеряв — премудро плачем.
Мы зла коварную подачку
В тугие сундуки набив,
О благородстве судим строго
И славим жертвы ремесло
Забыв, что от Десницы Бога
Не скрыть под маскою лицо.

— Что плачешь, друг?
— То плачет сердце:
Воскресший Бог – вновь Бог Распятый.
Его пречистые Стигматы*
вновь кровоточат на Кресте.

*Стигматы – крестные раны

 

Памяти русичей славных!

25 декабря 2016 года  в 05:25 из Сочи вылетел самолёт Ту-154 Минобороны России. На борту находились восемь членов экипажа и 84 пассажира, среди которых 64 человека — артисты ансамбля имени Александрова вместе с  художественным руководителем генерал-лейтенантом Валерием Халиловым. Они летели поздравить военнослужащих российской группировки в Сирии с наступающим Новым годом. Через две минуты, в 05:27, самолёт пропал с экранов радаров и упал в Чёрное море в пяти километрах от берега по направлению к Анапе. Погибли все находившиеся на борту, в том числе известный российский общественный деятель Доктор Лиза (Елизавета Глинка). Она сопровождала в Сирию партию гуманитарной помощи для госпиталя Тишрин в Латакии…

В день декабрьский под Новый год
В небо поднялся ковёр-самолёт,
Но, пролетев километров пять,
Рухнул, вспенив морскую гладь.

Так уж случилось, бЕсова малость
В благо предновогоднее  вкралась.
Не долетел до земли сирийской
Праздник Елисаветы Глин(ской).

А в Украине свидомые суки
Перетирают на укр-фейсбуке
Смайликов пакостных разнообразие:
Дескать, у русских такая оказия!

Да упокоится с Елисаветой
Племя мужское, певчее. Метой
Стала комета, российская выя,
В море исчезнувшая
Александрия…

 

София, Георгий, Христофор и Время…

За старой бездомной собакой шёл старый бездомный чудак.
Он в прошлом был воин-рубака, имел ГеоргИевский знак.

Но юность благая поспешно уходит победам вослед,
Лишь шалость Пандоры — надежду вручив нам на старости лет…

Собака в пути околела. Старик, как умел, схоронил.
И пса бездыханное тело листвой придорожной прикрыл.

Он плакал и выплакал жалость. И стал невесом, как перо.
Житейская ветхая малость уже не касалась его…

* * *

В огромном сверкающем зале, под куполом храмовых гор
Стояли земные скитальцы — Георгий и Христофор*.

София**, высокая дева, гостей зазывала на пир.
А Времени вечная мера глядела задумчиво в мир.

«Да разве такое возможно? — твердила старуха стократ. —
С житейского смертного ложа жизнь встала в сверкании лат!

Кому я теперь насчитаю количество будущих дён,
Ведь все мои счёты случайны в ином пересчёте времён!»

Расстроилась старая кляча. Бездомную горсточку лет
Метнула рукой наудачу и вышла из залы. Ей вслед

Друзья Христофор и Георгий глядели в полночный проём,
Туда, где по Русской дороге шло Время с дворнягой вдвоём…

 

Слово на смерть патриарха

5 декабря 2008 года скончался патриарх Московский и Всея Руси Алексий II.

В дали почтовой стая птах
Вдруг перестала веселиться.
Сегодня умер патриарх…
Первопрестольная водица

Сутуло падала окрест.
Вдовицей матушка Россия
Стекала по ночной Москве
Ко гробу аввы Алексiя.

Сегодня умер патриарх.

Мысль утопает в чёрный бархат.
Земное небо, стая птах
И ангелы над патриархом.

 

Русское сафари

Синайская горная Гоби.
Выжженных форм гербарий.
Жидкое солнце дороги
Плавит моё сафари.

Я наблюдаю горы.
Мертвее не сыщешь край.
Каменные коридоры,
Гадов земных рай.

Вот она, Божья  преграда!
Замысел Ветхих лет –
Вымертвить в членах стада
Рабства  земного след.

Чтобы живой водою
Мёртвую тела плоть
В землях Обетованных
Вновь обратить в народ.

* * *

…Бродит моё сафари
По русской горе Синай.
Где-то за речкой Нарой —
Обетованный рай…

 

Станция Таганская

Было время, искусство любила  страна,
И художник считался героем.
В чёрных оползнях шахт на развалинах дна
Он с блокнотом спускался в забои.

Он хмелел без вина, примечая, как труд
В огрубевшем выискивал нежность.
Он писал в перископ штормовой Тарханкут
На подлодке «Мыс Доброй Надежды»…

Время шло. Век двадцатый почил на века,
Двадцать первый, прикрыв за собою
Дверь, увидел в пивной среди пьяного мха
Человека с апломбом героя.

Собеседник его, щёголь призрачных лет,
Лишь коснётся старик Тарханкута,
Улыбался в глаза и в стеклянный предмет
То ли водку лил, то ли цикуту.

Он поил старика и под вечер увёз,
Кто куда, только видели воры.
Да буфетчица вслед пролила пару слёз:
«Старичок-то того, быть позору!»

Покатил по Москве на «кобыле» крутой
Наш герой, утопая в велюре.
Не приметил старик, что возница лихой
Прятал рог под густой шевелюрой…

* * *

На московской квартире с лепным потолком
Они  пили и пели про баньку.
— Кто прописан ещё?
— Только я. Никого.
— А жена?
— А жена на Ваганькове.

Полночь глухо ударила в чёрный Breguet:
— Подпиши.
— Это что?
— Так, бумага.
Старичок подписал.
Щёголь выключил свет
И исчез, скрипнув дверью парадной.

* * *

А наутро вошли ключари-господа,
Откупорили белую водку,
Проводили  за дверь старика-дурака
На крещенскую метеосводку.

— Подходи, покупай
горсть мороженных слёз
от героя эпохи Советской!
Старичок-то того,
продаёт их всерьёз
в переходе подземном,

как нэцке…

 

Вещий лес

Вот кто-то прорубил в дремучий лес тропу,
Прошёл насквозь, сжимая топорище.
А вещий лес зализывал версту
И хоронил немое пепелище.

Он уцелел, да что ему тропа.
Но вот другой, а вслед за ним другие
С гармошками и на грузовиках
Ворвались —
и рубили,
и рубили!..

Примером умножения на ноль
Лёг старый дуб на раненый подлесок.
И к вечеру охрипшая юдоль
Уже не представляла интереса.

На месте том задумали кабак.
И потекло мужицкое снадобье.
Чуть занялась зелёная трава,
Но стоптанная, комканая кровью

Иссохла. А червлёная земля
Дол подоткнула и по-бабьи взвыла.
И хрустнул крест могильный, как стожар,
Над бугорком отеческой могилы.

Но вещий лес оставил вещий след.
Так вслед безумию вошла иная сила.
И горький пафос пролетарских лет
Она ославила и временем накрыла.

* * *

И кто теперь попомнит тот разор?
Иные дни, иное поколение.
Лежит в музее под стеклом топор,
Лежит…
и ждёт неверное мгновенье,

Чтобы сорвать музейную печать
И в рубище, сжимая топорище,
Рубить!
Рубить окрест!
Рубить с плеча!..

* * *

Проснись, вахтёр, не выдай стрекоча
Из вещего музейного хранилища!

 

Мы плывём косяком сардиновым

«Гнилое не терпит прикосновения»

                                   Уильям Шекспир

Мы плывём косяком сардиновым
(мы — пугливая скользкая глыба),
Плотью гениев и нелюдимов
Откупаясь от хищной рыбы.

Веселится чешуйчатый улей!
Наблюдает в миллениум-око,
Как поэты в зубах акульих,
Перед тем, как исчезнуть, охают

Так забавно, обыкновенно!
И стекают в строфу пунцовую
Киноварные строки гениев
От Гомера до Кольки Рубцова.

—  Эй, братаны! – хохочет братия, –
Не тесна ль вам акулья гузка?
—  Что ж, ответьте чешуйчатой слякоти,
Нелюдимые гении русские!

Вдруг всё смолкло, всё стало стрёмно.
Небо скрыла подошва стальная.
Опустилась вуаль плетёная
И повила кичливую стаю.

Как ночные трАссеры – строчки,
Заметалось упругое месиво,
Пропадая поодиночке
В требухе косяка, как без вести.

Рыбий страх охватил сородичей.
Превратился миллениум в месиво.
Стало «братское» одиночество
Пострашнее акульих челюстей…

P.S.
Над водой кто-то крикнул: «Вира!»,
И сардины, влекомые гуртом,
Из беспечной и вольной рыбы
Превратились в «Кооппродукты».

 

Чёрная речка

Я по первому снегу и тонкому льду — иду.
Чуть на солнце беда, тают вплоть до беды — льды.
Мой товарищ покинул жилище, купил — вина.
— Что за праздник, приятель?
— Просто — стихи и мы!

Был в тот день зимний вечер и мглист, и беспечно румян.
Мы читали стихи, мы бродили, как бродит вино,
Не заметив, как в сумраке чёрная птица-беда
Уже хрустнула корочкой льда за нашей спиной.

А потом мы бежали, нас били дубинками вслед.
Нас травили, как травят легавыми, наверняка.
Мой товарищ ударил обидчика, путая бег.
Зашипела, запенилась кровью облатка стиха!

Нас плющом, как плащом, укрывали бродяги-дворы,
Нас глотали сырые подъезды и тайные схроны.
Задыхаясь от бега, мы лопались, как нарыв,
А на дальних дворах материлась пустая погоня…

* * *

Неужели, гонимые злобой, мы вечно в плену?
Или ангел добра нас зовёт с неудачной страницы
Переписывать и исправлять исторический труд,
Очищая от мерзости дней доброты плащаницу?

Снова хрустнула чёрная льдинка за нашей спиной.
Снова ёкнуло сердце, припомнив недавние страхи.
Окровавленный Пушкин не кровь обнажил — а вино,
И смеясь над Дантесом, потребовал чистой рубахи!

10

Tags

Я так хочу…

Я так хочу и ТАК И БУДЕТ!
Пусть время высохнет в часах,
Пусть солнце выгорит…,но люди
Пребудут вечно в небесах.

И там, родные души встретив,
По волнам Вечности-реки
Пойдут — весёлые, как дети,
И добрые, как старики.

5

Санитарный рейс

За окном завывает метель,
Снег пригоршнями бьет в окно.
Одеялом укрыл  детей
И в ладонях грею вино.

А метель все гудит да гудит,
Белым зАмело белый свет.
У старателя  перитонит,
Да врача поблизости нет.

А с метелью один на один
Так тоскливо порой, к тому ж
У механика болен сын,
А у докторши  зАпил муж.

Бесконечная канитель
И проблемы и там и здесь,
Но как только стихнет метель,
Улетим в санитарный рейс.

Вот такая по жизни нить,
И при чем тут, скажи, расчет.
Должен кто-то летать  и лечить
Раз кому-то хуже еще.

0

О спиртном — историческая хроника

Начало начал

«Адамчик, кушай витамины.
Смотри, что доктор прописал!», —
И стал эмблемой медицины
Тот змей, сжимающий бокал.

А люди, время не теряя,
Чтоб не исчезла благодать
Вслед за изгнанием из Рая,
Из яблок сидр стали гнать.

***

Однажды в частном разговоре
Раскрыл секрет один знаток:
«Вино» упоминают в Торе
Немного реже слова «Бог».

Античные времена V-IV век до н.э.

Вытекало каждый день
Время из клепсидры,
И жилплощадь Диоген
Тоже мерял в литрах.

Восток,  XI-XII век н.э.

Говорила мама:
«Не читай Хаяма.
Каждый стих Хаяма
Выпивке реклама…»

XVI век

Батраку отмерен срок
Беспросветных буден.
Пей бургундское, сынок,
Мушкетером будешь!

XVII -XVIII  век

Обещали, как могли,
Кофе да кашасу-
Гастарбайтеров везли
С Африки баркасы.

Кто черту переходил
У властей в немилость,
На Карибах находил
В роме справедливость.

XVIII- XIX век

Вечно молодость бурлит
С целью и без цели,
А в шампанском- шутки, флирт
Повод для дуэли.

Серебряный век

Мужчин, увы, испортила дорога,
А двойственность им свойственна всегда:
Мечтать о молчаливых недотрогах,
— А пить за  говорящих дам!

XX век

***1912
Душ немало погубил
Этот век –карманник.
Зря шампанское разбил
Кто-то о «Титаник»

***1914-  «сухой закон» в России

А помнишь, было грустное застолье-
Безвременно ушел любимый брат,
Еще один сгорел от алкоголя-
Взорвался самогонный аппарат…

***1917

Эй, поручик! Погадать
Я смогу прекрасно,
Где вам истину искать:
В белом или красном…

*** Сухой закон в США, 1920-34

Он узнаваем среди многих брэндов,
И в памяти других остался он,
Что «замочил» в Чикаго конкурентов
С успехов «размочив» «сухой закон».

(Аль Капоне)

***  1941
Старшина, добавь ишшо,
Не жалея браги-
До «наркомовской» дошло,
Значит, жди атаки…

*** 1945
Как же это все сравнить:
Кровь, вино и слезы…
Сколько нужно, чтоб обмыть
Маршальские звезды?!

*** Годы застоя/запоя

Этот нравов был  простых-
Где-то на задворках
Силу женской красоты
Мерил в поллитровках.

*** 1980 –е

Нам осталось ровно год
Дослужить Отчизне,
Завтра брага подойдет-
Дембелей от3.14здим!

0

Tags, ,

Ужин с курочкой

Я очищу курочку от кожи,
Перчиком натру со всех сторон,
Чесночок воткнув, где только можно,
Положу, родную, на поддон.

Соль по вкусу, и лимонным соком
Покроплю и оберну в фольгу,
Времени уйдет не так уж много,
Я его не слишком берегу…

Пусть сперва прогреется духовка,
Нужный жар сумея накопить,
И, пока шинкуется морковка,
Можно и по первой пропустить.

Полезай, хохлатка, прямо в печку-
Полчаса до встречи за столом,
И под малосольный огуречик
Мы вторую беленькой нальем.

Шейка, ножка, крылышко, пупочек
И кусочек белого мясца,
А, под маринованый грибочек,
Третью- до привычного конца

За помин души куриной выпью.
Уберу объедки со стола,
Ты простой, как инкубатор, жизнью
Вечер скоротать мне помогла.
——————————————

Ну, и если снова мне расскажут
Про непредсказуемость судьбы,
Пусть все это мне сперва докажут
Кура, водка, огурец, грибы…

0

Tags, , ,

НЕВОЛЬНИКИ ОБРАЗОВАНИЯ

Мы все в учительской неволе
Сидели…. 10 лет за партой.
Увы, никто не учит в школе,
Как стать счастливым и богатым.

Переизбыток правил старых
Для жизни создает помеху,
Нас здесь надолго пропитали
Противоядием к успеху.

Когда возможности ребенка
Не принимают во вниманье,
Увы, учитель — шестеренка
В скрипящем механизме знаний!

Отчетность совести превыше,
Важнее логики и смысла:
«Лишь-бы-чего-как-бы-ни-вышло»
«Не-потерять-бы-стаж-и-выслуг»…

Все то, чему вы ТАК учили,
Куда же вдруг все это делось?!
Вы заново закон открыли:
Что серость порождает серость!

Мы ждали: университеты
Нам, наконец, откроют веки…
Увы, сегодняшние «препы»
Готовят к жизни в прошлом веке.

Пять лет здесь страсти не бушуют,
Здесь НЕ мечтают и НЕ спорят,
Здесь исполнителей прессуют
Загонами аудиторий…

Нас без проблем наштамповали
Для чьей-то денежной машины…
Диплом? —  чтоб наши боссы знали,
Что мы – взаимозаменимы…

…..мой стих примите во вниманье
И оцените трезвым взглядом:
Двенадцать лет берет образованье…
Да разве нам ТАКОЕ  надо?!

5

Tags, ,

Авторизация
*
*
Использовать аккаунт в: 
Регистрация
*
*
*

*

code

Использовать аккаунт в: 
Генерация пароля

*

code