Цикл "Серебряные собеседники"

Цикл «Серебряные собеседники»

СЕРЕБРЯНЫЕ СОБЕСЕДНИКИ

 

                                                                                          «Поэзия — это не «лучшие слова в лучшем порядке»,

                                                                                                        это — высшая форма существования языка»

                                                                                                                                                                Иосиф Бродский

           Срок жизни

Я, как травник, житейские даты
собираю на дальних угодьях,
их с сухими слезами смешиваю
и настаиваю, как снадобье…

…Гумилёв Николай Степанович,
замечательный русский поэт,
был расстрелян под некоей Бернгардовкой
тридцати пяти от роду лет.

Мандельштам Осип Эмильевич
сочинял на обрывках страниц,
а потом в сорок семь как выдохнул,
брызнув кровью закатных зарниц.

Жизни срок исчисляя по копоти
(год за годом — не счистить ужЕ),
я готов поделиться опытом,
как глотать секунды-драже!

Но к чему увеличивать сроки?
Мир жесток — а талант раним.
И добавленных дней жестокость
отрицается им самим.

Оттого и живут «по-соседски»,
поделив в коммуналке клозет,
гениальные малолетки
и пустые хранители лет.

 

Смерть Николая Гумилёва

Признак мудреца — великодушное забвенье!

Лопе де Вега

Гумилёва читаю, как пью, и не надо вина.
Золотистая речь рассыпается жемчугом моря.
Припадаю к источнику, фыркаю, жмурю глаза
и на миг забываю, что пью послесловие горя.

Горе входит как тень и неспешно ложится у ног.
Оно трогает кожу и лижет случайные мысли.
Господин Гумилёв, Вы явили нам fatum-урок,
накормив эту тварь из златой Николаевской миски!..

…Его вывели утром. Был август, и падали звёзды.
Вертухаи зевали, патрон досылая в размер.
Он стрелкам по глазам полоснул огоньком папиросы
и шепнул что-то смерти на свой, на гусарский манер.

Заворочалось небо, но утром чудес не бывает.
Спохватился старшой: «Р-равняйсь, целься в грудь, не жалеть!»
Гад последний сказал: «Мало кто так умирает!»
И рванул за подол присмиревшую барыню Смерть.

 

Два стихотворения памяти Осипа Мандельштама

 

Гений наивен, потому что мысли его божественны.

Шиллер.

 

Безумна мудрость пред соблазном.
Потерь невидимый черёд
Уж предстоит, а ей лишь важно
Раздумий не нарушить ход.

Глаза полны лучистой влаги,
Всё к лучшему, беспечный друг!
А «друг» уж подписал бумаги,
Кнутом гарцуя в ставнях рук.

Склонилась жизнь пред мыслью чýдной,
О бренном теле дела нет.
И вот уж под ударом курда
Чертёж объемлет Архимед.

Прощайте, милый грек-строитель,
Ваш труд оправдан и спасён,
И мудрость – снова победитель!
Нас погружают в сладкий сон

Ума беспечные затеи
И мыслей сладостных черёд.
Ведь затянуть петлю на шее

Легко, когда всего важнее
Раздумий не нарушить ход…

* * *

Как лист бумаги подержанной,
Брошенный в ноги времени,
Творил Мандельштам поверженный
Ночами, не чувствуя бремени.

Детишкам напишет баечку
Иль с Пушкиным в рифме сложится.
Днём – денег только на маечку,
А ночью – пúшется, мнóжится!..

Окно. Просыпаться не хочется.
Солнце — стальное лезвие.
Полýночное одиночество
Полуденного любезнее.

Осип, не бойтесь света!
Давайте чинить начáла,
Детишек Страны Советов
Бросать в стихотворные чаны.

В кипящее Слово Божие!

Осип ответил глухо:
«Я обнаружил кражу:
Чаны пусты — сухо…»

Он уходил испуганный.
Ему не хватило времени
Ночь обратить в пугало
Дневного дурного бремени.

 

Забавная штука Словесность!

 

Забавная штука Словесность!
Змейкой вползает в строку запятая.
Вот отыскала укромное место

и…

в Дело закралась, след заметая.

ДЕЛО:
Втайне от рабкультпросветпродотряда
товарищ подпольную создал структуру:
гнал самогон

и в подпол складывал.
Вот заявление в прокуратуру…

Вывели парня — казнить, иль помиловать?
Змейка за словом «казнить» притулилась.
И расстреляли.

Точь-в-точь по писаному,
нынче Писарь —  грозная сила!

На караул вокруг эшафота
встала бригада. Палач поименно
список зачитывает тех, которых
не помиловал Писарь обыкновенный.

На Вологодчине — Римское право!
В рану поверженного смельчака
Смерть опускает сенатора палец,
нет, не сенатора — писарчука!

Писарь смертельные ставит отметки.
Вот задымился в подножиях хворост.
Господи, как нам закончить всё это:
«Казнить, запятая,
ещё раз,
ещё раз!»

Бабель,  Вавилов, Гумилёв, Флоренский,
Блюхер, Тухачевский, Мандельштам, безвестьев…
Где вы, гениев золотоносные прииски,

Благо России, пропавшее без вести?!

P.S.

Тсс!..
А где наш маленький герой,
потомок гадов раболепных,
он, как и прежде, запятой
на судьбы налагает вето?
Увы!
И ныне —  как всегда.
Всё те же:
скрып пера привычный,
и писарь, парень закадычный,
и эшафот,
et cetera…

М.И. Цветаева. 1940 год,
одна из последних фотографий…

                                      Кто не спускался в глубину унижения,  не сгорал в огне страданий

                                       и не заглядывал в лицо смерти, тот не знает многих тайн бытия

                                                     и не уразумел ещё истинного смысла собственной жизни.

                                                                                               митр. Анастасий (Грибановский)
Сколь наши домыслы причастны

К свершённой гибели земной?

Вот правым глазом, взором ясным
Марина воскрешает строй
Беспечной королевы звука.
Она вдали, она над всеми!

Так смотрит девочка из тени
На крепкую мужскую руку.

А левый глаз – беды соринка,
Груз вéковый прожитых лет.
Увы, не расточит слезинки
Фотографический портрет.

Уж тень Елабуги припала
К руке злодейской, и злодей
Взалкал и следует за Ней,
Он приготовил смерти жало!

Два разных глаза, два крыла…
Подуло к полночи прохладой.
Она очнулась и ушла.

Елабуга, будь ты неладна!

Я мог её остановить,
Отнять верёвку, выждать время,
Забыв о том, что русский гений
Свободен быть

или не быть.

 

 

Памяти Максимилиана Волошина

 

В хляби житейского моря,
Как в мягкой перине горошина,
Сокрыт драгоценный ларь,
Дом – Коктебель Волошина.

Я побывал, представился.
Макс, вы – огромный умница!
Вам бы Думою править,
Чтобы страна одумалась.

Чтобы страна постсоветская
Сквозь капитальную накипь
Стала страною детскою
Наивных людей и правил.

Религиозно-светская,
Алая, синяя, белая,
Новозаветно-ветхая,
Певчая, сочная, смелая!

Де Габриак и Цветаева,
Гулкие, ранние, млечные,
С кисти прозрачной тая,
Вас целовали в плечи.

Вы – Прометей, прикованный
К склону горы Коктебель*.

С неба по руслу отлогому
В море, в житейское логово
Льётся родник — акварель…

*Один из склонов горы Коктебель удивительным образом
напоминает профиль лица Волошина

0

Автор публикации

не в сети 12 часов

boris1952

3 661
Россия. Город: Москва
Комментарии: 2Публикации: 22Регистрация: 17-08-2018

Войдите в Lexorium, чтобы оставить комментарий

Авторизация
*
*
Использовать аккаунт в: 
Регистрация
*
*
*

*

code

Использовать аккаунт в: 
Генерация пароля

*

code